Как всегда по пятницам, предлагаем вам отрывок из воспоминаний путешественников. На это... — 24 июля 2026 г. в 12:02:08.912
Как всегда по пятницам, предлагаем вам отрывок из воспоминаний путешественников. На этот раз отправляемся в лето 1870 года: " < … > Вернувшись на другом пароходике в Выборг, я пообедал в том же ресторане Линде < … > я взял извозчика и отправился в прославленное и знакомое каждому из географии Mon-Repos, сад-парк барона Николаи. Опустив в кружку, стоящую у входа, 40 пенни, я взял в проводники бойкого мальчугана и прямо пошёл к статуе Вяйнемейнена [Вяйнямёйнен], этого мрачного бога мрачной финской поэзии. Увы! Новое разочарование ожидало меня. Тому назад лет 12, когда на моих плечах красовались белые погоны с золотым якорем, я посещал эти места, и обставленное гранитными утёсами ущелье с белой фигурой бога поэзии, стоящей на гранитном обломке, произвело на меня почти потрясающее впечатление. Утёсы те же, та же гипсовая фигура смотрит вдаль, держа в руках свою лиру, но я уже не тот. Двенадцатилетний период притупил чувствительность и восприимчивость, различные виды всех стран Европы и суровые виды сибирских гор затушёвывают финляндские красоты, думалось мне, но машинально повернувшись к всегда прекрасному и любимому мною морю, я увидел, что ошибся. В недальнем расстоянии от берега возвышался гранитный остров, весь обросший старыми деревьями [Людвигштайн]. На его вершине белелось нечто вроде средневекового миниатюрного замка [капелла Людвигсбург], а немного ниже, в гранитном утёсе чернела железная дверь, ведущая в фамильный склеп баронов Николаи. Сосны и ели мерно раскачивались, хмурое небо, покрытое бегущими облаками, низко нависло над морем, мутные волны с шумом разбивались о гранит и жидкий камыш стлался по воде, сгибаясь от порывистых шквалов… Ни одного живого существа не было видно на этом своеобразном и мрачном Campo Panto и чужие люди не профанировали этого тихого пристанища знатных баронов. Трудно бы было найти и придумать лучшее место для вечного успокоения. Я пошёл по дорожке, извивающейся вдоль берега, дошёл до парома, который соединяет берег с островом, и был даже рад, когда узнал, что вход на остров посторонним не дозволяется. Напрасно проводник мой водил меня к безрукому мраморному Нарциссу, который из-под каменного навеса смотрится в прозрачную воду бьющего из-под пьедестала ключа, и к хижине пустынника, напоминающей игрушки на конфектах, и к Марииной беседке [Мариентурм], безвкусной и не соответствующей окружающей местности, раскрашенной деревянной постройке в quasi-китайском стиле, с превосходным мраморным бюстом императрицы Марии Фёдоровны, – картина острова всё ещё рисовалась в моём воображении. Только когда мы взобрались на самую возвышенную точку всего парка, на которой стоит обелиск, и я вдоволь налюбовался ясно вырезавшимся на водяном фоне гранитным островом, окружающие предметы привлекли моё внимание. О, первоучитель классицизма! Маститый классик первопрестольной столицы! Дрогнуло бы твоё сердце и смутился бы ты духом, если бы ты мог услышать, как я коверкал язык Цицерона, читая вслух надписи, вырезанные на пьедестале обелиска; ничего толком не понял я, и только благодаря русской смекалке догадался, что обелиск этот сооружён бароном Николаи в воспоминание отечественной войны 12 го года вообще и братьев князей Броглио в особенности. Но думали ли когда-нибудь семёновцы и преображенцы, дравшиеся молодецки с двадесятью язык, что их полки назовут преторианскими когортами! А так оно выходит, потому что на мёртвом языке, несмотря на его богатство, не выразить многих современных понятий и представлений. Описывать в подробностях весь сад-парк не приходится. Он около трёх вёрст длины, и гранит перемежается с превосходными деревьями, зелёными лужайками и яркими клумбами. Видов много, и один живописнее другого, но нужно слишком пылкое воображение, чтобы утверждать, что Mon-Repos есть Финляндия в миниатюре. Источник: Dime. Поездка в Финляндию. 25 июля 1870 г. // Всемирная иллюстрация. – 1870. - №83. – С. 539-540.