Иосиф Каминский. Он умер в 1973 году, так и не покинул Хатынь. — 16 июля 2026 г. в 18:12:50.858
Иосиф Каминский. Он умер в 1973 году, так и не покинул Хатынь. Виктор Желобкович. Он стал строителем, жил в Минске, работал на стройках, строил дома, школы, больницы. Он женился, вырастил детей, дождался внуков. Он помнил ту ночь, каждый миг, каждый звук, каждый запах, но не любил о ней говорить. Когда его спрашивали, он отмалчивался или переводил разговор на другую тему. Он умер в 2009 году, в возрасте семидесяти трех лет. Его похоронили на минском кладбище, рядом с женой. На его могиле нет никаких упоминаний о Хатыни, только имя и даты. Антон Барановский. Он стал офицером Советской Армии, окончил военное училище, служил в Германии, потом в Средней Азии. Он воевал в Афганистане, был ранен, награжден орденами. Он никогда не говорил о том дне, 22 марта 1943 года, но его сослуживцы знали: он стал взрослым в двенадцать лет. Он видел смерть, он видел огонь, он видел, как его мать и отец сгорели заживо. И это сделало его жестким, несгибаемым. Он умер в 1998 году, в возрасте шестидесяти семи лет, от сердечного приступа. Его прах развеяли над полем в Хатыни, над тем самым полем, которое потом стало частью мемориала. Владимир и Софья Яскевичи. Они выжили, потому что успели спрятаться в погребе. Они потеряли родителей, потеряли дом, потеряли всё, но выжили. Владимир стал агрономом, работал в колхозе под Минском. Софья вышла замуж, родила троих детей, работала учительницей в сельской школе. Они никогда не забывали тот день. Каждое 22 марта они приезжали в Хатынь, к братской могиле, и стояли молча, глядя на вечный огонь. Они не плакали, выплакали все слезы, просто стояли и вспоминали. Владимир умер в 1987 году, Софья — в 2005году. Их дети и внуки до сих пор приезжают в Хатынь. Они помнят. Андрей закрыл папку и долго сидел в тишине. За окном уже темнело, в читальном зале зажглись лампы. Он взял блокнот и написал: «Мы должны помнить, чтобы это никогда не повторилось». Он закрыл блокнот и вышел из архива. На улице было холодно, ветер дул с запада, пахло дождем. Андрей стоял на ступенях и смотрел на огни города. Минск жил своей жизнью: люди спешили по делам, машины шумели на проспекте, где-то играла музыка. Обычный вечер, обычный город. Андрей знал, что его работа не закончена. Что есть еще документы, еще голоса, еще истории, которые ждут, когда их расскажут. Он пошел по улице, и ветер хлестал его по лицу, но он не чувствовал холода. Впереди была дорога, работа. Память не имеет границ.