Дело о завещании, или Куда пропала половина недвижимости — 30 июля 2026 г. в 07:00:04.208
Дело о завещании, или Куда пропала половина недвижимости (Решение от 12 февраля 2026 г. по делу № 2-101/2026, Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга) В городе Е-ге, славном своими заводами, назревал процесс, способный затмить скуку местных хроник. Все началось с того, что некий гражданин Е., составил завещание. Сделал он это аккурат 26 июня 2023 года, у нотариуса Д. Все свое имущество, а это, как выяснилось, было не так уж и мало, он завещал гражданину А. Но, как и водится в лучших романах, у покойного Е. нашелся сын, Б. Б., узнав о завещании, пришел в негодование. «Как так? Я сын, а тут какой-то А.». И Б. пошел в суд, намереваясь признать завещание недействительным, а себя единственным законным владельцем недвижимости. Судебная машина загудела. Но Б. проиграл. Решением суда от 21 февраля 2025 года ему было вежливо, но настойчиво отказано. А., почувствовав запах победы, немедленно кинулся к нотариусу за свидетельством о праве на наследство. Нотариус, дама строгая и педантичная, выписала А. заветные бумаги на 1/2 доли в нежилом помещении и на 1/2 доли в квартире. Тут-то и выяснилась пикантная подробность. На вторую половину этого самого имущества в ЕГРН уже красовалась фамилия несостоявшегося наследника Б. Оказывается, пока А. бегал за свидетельствами, Б. тоже не терял времени даром и, воспользовавшись моментом, оформил свои права на вторую часть. Более того, 6 мая 2025 года, движимый, вероятно, семейными чувствами, Б. подарил свою долю в квартире некой В., которая была его супругой. А. был в ярости. Это был уже не просто спор о наследстве, это был вопрос чести. А. подал иск о признании права собственности Б. отсутствующим, а сделку дарения недействительной. Параллельно, для верности, он попросил суд наложить арест на все доли, чтобы Б. и В. ненароком не продали их по дешевке. Но Б. был не лыком шит. Встречным иском он заявил, что имеет право на обязательную долю в наследстве, поскольку на момент смерти отца он был нетрудоспособным, пенсионером, что давало ему право откусить солидный кусок от пирога, даже если папа все завещал другому. В суде, в душном зале, представитель А., гражданка Г., сверкала очками и доказывала, что Б. получает досрочную пенсию, а значит, «нетрудоспособным» не является, и при этом тыкала в решение суда от 21 февраля, которое, по её мнению, имело магическую силу преюдиции. Представитель сына., некая Ж., напротив, спокойно возражала, что решение февральское не касается вопроса обязательной доли, да и на момент смерти папаши сыну уже 60 годиков стукнуло. Судья, уставший от юридических дебютов и кодифицированных пассажей, внимательно слушал. К делу подключили Пенсионный фонд, который подтвердил, что Б. — пенсионер, пусть и досрочный. А нотариус Д. прислала справку, что на денежные вклады в Сбербанке наследники по завещанию почему-то так и не позарились. А там, между прочим, лежало более четырех миллионов рублей, которые за год сами собой размножились до четырех с половиной. Суд, почесав затылок и перечитав Гражданский кодекс, изрек мудрое решение. В законе черным по белому было написано: мужчины, достигшие шестидесяти лет, считаются нетрудоспособными для целей наследственного права, независимо от того, получают они пенсию досрочно или нет. Что касается старого решения, то судья справедливо заметил: там рассматривался совсем другой вопрос — о признании завещания недействительным, а не о праве на обязательную долю. В итоге А. остался ни с чем в своих притязаниях на полную единоличную собственность. Иск его был отклонен. А Б. торжествующе признали законным обладателем обязательной доли — ровно половины всей недвижимости и половины денег на банковских счетах. Аресты, наложенные сгоряча, были сняты, ибо надобность в них отпала за ненадобностью. Б. и В. покидали зал суда с чувством глубокого удовлетворения.