Я забеременела в десятом классе. Отец отказался от меня и выставил за дверь. Спустя два...
Я забеременела в десятом классе. Отец отказался от меня и выставил за дверь. Спустя двадцать лет, на маминых похоронах, он подошёл ко мне с самодовольной ухмылкой и бросил: — Ну что, ты… Меня зовут Дарья Александровна Ковалёва. Теперь — подполковник, начальник отдела связи, с двумя орденами и двадцатью годами службы. А тогда, в 17 лет, я влюбилась в Эдуарда Морозова — сына местного депутата. Он ухаживал красиво, а когда узнал о беременности, сказал: «Это не ко мне» — и ушёл. Отец выгнал меня из дома, даже не спросив, что я чувствую. Мама молчала от страха. Я ушла к тёте Вере в Елец, родила сына Дениса. Через год оставила его с тётей и поступила в Рязанское военное училище связи. Служила, росла, перевезла Дениса к себе. В 41 год вышла замуж за подполковника Орлова. На похоронах матери отец подошёл ко мне. Я ждала этого двадцать лет… Он не договорил. Я смотрела на него спокойно. Двадцать лет назад я бы, наверное, расплакалась. Или закричала. Или попыталась объяснить, как больно было выходить из дома с сумкой, в которой лежала только книга. — Михаил Игоревич, — сказала я ровно. — Представьтесь, пожалуйста, дежурному по части. Иначе я не понимаю, по какому праву вы ко мне обращаетесь. Он поморщился. Привычно, как тогда, в прихожей. — Я твой отец, — сказал он. — Нет, — я поправила воротник кителя. — Вы человек, который двадцать лет назад выставил меня за дверь. Семнадцатилетнюю. С одним портфелем. Он открыл рот. — Я ждал, что ты одумаешься, — он сказал это так, будто это всё объясняло. — Что вернёшься, попросишь прощения. — У кого? — У меня. Я посмотрела на него. Увидела мешки под глазами, старую кожу, ту же самую уверенность, которая теперь смотрелась не как дорогой пиджак, а как дешёвый воротничок. — У вас, — повторила я. — Скажите, Михаил Игоревич. Вы когда-нибудь спрашивали себя, где я ночевала? Чем кормила ребёнка? Сдавала ли экзамены? Он молчал. — Я отвечу, — я говорила тихо, чтобы никто не слышал. — У тёти Вали. На её пенсию. С отличием. А теперь извините, я на похоронах матери. Я развернулась. Он схватил меня за рукав. Жёстко. Как тогда, когда выставлял за дверь. — Ты… — начал он. — Руку убрали, — сказала я. Он убрал. Потому что я сказала это голосом, к которому подчинённые привыкают за секунду. — Подполковник Воронова, — тихо сказал Лёша, подходя сбоку. — Мам, пойдём. Он взял меня под локоть. Сергей стоял в двух шагах, молча, но я чувствовала его присутствие — спокойное, тяжёлое, надёжное. Мы пошли к машине. Я не оглянулась. Потому что в сорок один год я наконец научилась главному: не смотреть в спины. Смотреть вперёд. Вечером мы сидели у тёти Вали. Она налила чай, поставила пироги — те самые, с капустой. — Сказал что? — спросила она. — Спросил, как я. — А ты? — А я ему — подполковник Воронова. Тётя Валя усмехнулась. Потом посмотрела на меня долго, внимательно, как тогда, на пороге. — Выходит, правильно ты ушла, — сказала она. — Выходит, правильно. Сергей сидел рядом, пил чай и молчал. А когда мы остались одни, сказал: — Ты выдержала. — Я всегда выдерживаю, — ответила я. Он обнял меня. И я позволила себе на минуту закрыть глаза. Через неделю я вернулась в Нижний. На плацу, в штабе, в радиорубке — всё было на своих местах. Лёша уехал в свою квартиру, к своим делам. Сергей — в бригаду. Жизнь продолжалась. И в ней не было места для человека, который однажды сказал: «Тебя здесь нет». Я решила, что пусть так и остаётся.
Канал в каталоге Максиметера
83 672 подписчиков · Книги