Смотрю на небо, там журавли и лебеди улетают. Так пронзительно кричат, курлычут, прощаю...
Смотрю на небо, там журавли и лебеди улетают. Так пронзительно кричат, курлычут, прощаются. Значит, скоро придут холода... На небо смотрю часто, там пролетают истребители НАТО и ВСУ, надо зафиксировать направление время и передать координаты в Центр. Также и другие наши партизаны передают. По этой информации уже вполне можно составить карту пролётов, определить маршрут и аэродром вылета. Потом по нему прилетит Герань или Искандер. Вообще из борьбы не выключаюсь никогда. Захожу в населённый пункт, устанавливаю контакты с местными. Истории разные. Разговорился тут со старушкой, она за Сталина, чехвостит режим Зеленского. Но при этом собирает гуманитарку, солдатиков, говорит, жалко. Вяжет носки, закрывает консервы. Хотел ей сказать, что с точки зрения Сталина вы поддерживаете сепаратистов и бандеровцев, да махнул рукой, она явно не в себе. А вообще не в себе тут большинство. После 2014 года переформатирование пошло очень стремительно. Майдан— это не просто площадь бастующего народа, майдан — это, прежде всего, информационная перепрошивка. Когда со всех утюгов указывается, что враг в Москве, на востоке, и от него все беды. Но это работает и наоборот. Если заменить информацию, то перепрошивка слетит, и тогда можно будет загрузить правду. Ведь в основе тут всё также русские люди, у которых в каждой семье есть память о героях Великой отечественной войны. И вот эту память, несмотря на все гебельсовские технологии англосаксов, им стереть не удалось. Но а мне надо готовится к холодам, подготовить несколько точек на земле, где смогут укрыться наши, чтобы был запас продуктов и медикаментов. Готовлюсь к холодам, зима будет долгой... Ковпак