ренний замок.
ренний замок. Лицо горело от стыда и злости, и Зоя, прислонившись лбом к холодной двери, произнесла едва слышно, ругая себя: - Зоя! Какая ж ты ду***ра! Ты же понимала, что что-то не так с этим «Свинским подарком»! Теперь вся ферма уверена, что ты - вторая Глафира! Конторская! Позор какой! **** Федор шагал по мерзлой земле, покрытой наледью, к своему дому. Он не понял, в каком месте, или на каком моменте, он что-то сказал, или что-то сделал не так. Почему Зоя так переменилась в лице? Все было хорошо, а потом она словно чего-то испугалась. Или обиделась…? Она ведь практически выдворила меня! И глаза ее стали такими холодными. За что так со мной? Непонятно… **** Всю следующую неделю Зоя думала о том, как ей поступить. Бросить работу она не могла. Да и увольняться из-за чьих-то домыслов было бы глупо. Но поговорить с Аркадием Павловичем она все же решила. И если раньше она ждала его возвращения из командировки, чтобы просто поблагодарить, то теперь была настроена попросить его выписать ей счет. И пусть с заработной платы у нее частями этот долг за поросят и корм высчитывают! Только тогда она сможет ходить на ферму, с гордо поднятой головой. **** И вот настал тот день, когда Зоя смогла, держась за велосипед, вновь преодолеть не близкий путь на ферму. Сегодня двадцать пятое декабря. Пройдя мимо сторожки, в которой мирно дремал сторож Иваныч, Зоя оставила велосипед возле стены конторы, и зашла в тихое в этот час помещение. Проходя по коридору, Зоя заглядывала во все двери, и каждый раз убеждаясь в том, что никого нет в кабинетах, оставляла их настежь открытыми. Заведующего тоже не оказалось на месте. Да Зоя и не знала точно, вернулся ли он из командировки. Но очень на это надеялась, так как хотела с ним поговорить. В полном одиночестве, Зоя убралась во всех кабинетах, вымыла полы, а заведующий, или человек, его заменяющий, так и не появился за это время. Уже и полы успели высохнуть после мытья. Чувствуя в душе горечь от того, что так и не удалось ей сегодня снять с себя звание «конторской», Зоя зашла в подсобное помещение, в котором хранятся ведра, тряпки и швабры, и она оставляет верхнюю свою одежду. Сняв с крючка куртку, и надев на голову шапку, она дернула за замочек на куртке. И в этот самый момент вдруг услышала, как скрипнула пружина на входной двери, и раздались голоса. Эти голоса Зоя узнала сразу. Мужской голос принадлежал Аркадию Павловичу, а женский Глафире. Не догадываясь о ее присутствии, эти двое разговаривали между собой. **** - Нет, Глафира. Только белых! - Но у меня заказ на рыжих! Хотя бы двух рыженьких, вислоухих, Аркаша! – Настойчивым, но с нотками обиды в голосе просила заведующего Глафира. - Я сказал нет. Только белых. Сделай кофе и чего-нибудь перекусить. Замерз, как собака. - Может, коньячку? – Услужливо предложила Глафира, уже звякая посудой в комнате для приема гостей. **** Зоя понимала, что ей надо как-то заявить о своем присутствии. И чем дальше она стоит тут, в подсобке, тем это сделать будет сложнее. **** - … Можно и коньячку… Сегодня отправка. Все равно ждать долго, часов до десяти, как обычно. – Аркадий Павлович стоял возле стола в своем кабинете, и перебирал бумаги, пока Глафира накрывала стол к ужину. И, вдруг, как гром среди ясного неба, он услышал голос Зои: - Добрый вечер, Аркадий Павлович. Я уже все помыла. До свидания. - До… Добрый! Зоя? Ты вышла на работу? А как твое самочувствие? - Все хорошо. Да, вышла. – Осветила ему зеленоглазая женщина в белой шапочке и цвета лесного мха теплой куртке. – До свидания, Аркадий Павлович. Извините, мне надо спешить. Я и так задержалась. Меня дети дома ждут. - Да-да. Иди, Зоя… **** Зоя ушла, а Аркадий все еще стоял, завороженный красотой этой желанной для него женщины. Мечтая о скором получении «благодарности» за поросят и корма от Зои, Аркадий даже не заметил, как в кабинет вошла Глафира. Остановившись у стола, напротив него, она произнесла тихим голосом, от которого у Аркадия вмиг вылетели все сладкие фантазии из головы, словно он получил увесист