В предыдущей главе:
В предыдущей главе: Мечтая о скором получении «благодарности» за поросят и корма от Зои, Аркадий даже не заметил, как в кабинет вошла Глафира. Остановившись у стола, напротив него, она произнесла тихим голосом, от которого у Аркадия вмиг вылетели все сладкие фантазии из головы, словно он получил увесистой лопатой по затылку: - Аркаша… Она же могла услышать наш с тобой разговор о поросятах. Что теперь будет? **** Глава 12 - Ничего не будет. Что она такого услышать могла? Ничего. Всего пару выдернутых из разговора фраз. Да и кто ее слушать будет? – Аркадий говорил уверенно. Глафира качнула головой, сильно сомневаясь в правильности выводов Аркадия. Ей так и хотелось в этот момент упрекнуть его за то, что он вообще взял эту Зойку на работу! Но Глаша промолчала. Аркадий, все же, слово свое держит, и интрижки с этой зеленоглазой ведьмой не завел, держится от нее на расстоянии. Поэтому злить еще больше любовника она не решилась. Вместо упреков Глафира напрягала свою память, пытаясь дословно вспомнить, что именно было произнесено ею самой, и Аркадием, с той минуты, как они зашли в помещение конторы. Я говорила про рыжих поросят, а Аркадий ответил мне «нет». И это хорошо! На «нет» и суда нет. Мало ли, зачем я интересовалась рыжими поросятами? Может быть, я их выписать себе хотела! Под зарплату! А вот уже в конце Аркадий говорил о сегодняшней отправке, и даже время обозначил: «десять часов вчера». Вот это уже серьезно. Но поток мыслей Глафиры неожиданно прервал голос Аркадия. -… Но думаю, лучше будет тебе пока, какое-то время, на работе не появляться, Глаша. Ты вспыльчивая, и на лице у тебя вечно все написано, как на листе тетрадном. Завтра иди в поликлинику и открывай больничный. И можешь считать, что у тебя начались новогодние праздники. А я пока затаюсь. Никаких вывозов. Я сейчас схожу в сторожку, и отправлю Иваныча к трактористу. Пусть он ему скажет, что все отменяется на сегодня. А ты убери здесь все. Как только закончишь, поедем домой. И чтобы я тебя на ферме до середины января не видел. Сиди дома, и носа не высовывай. Поняла? - Поняла, конечно. Чего ж тут непонятного. – Глафира вздохнула опечаленно, и вышла из кабинета, на ходу вслух жалуясь: - Га***дина эта Зойка! На новогодние праздники без копейки денег оставила! И думай теперь, чем все еще закончится! Отправит нас с тобой за решетку эта ведьма. С нее станется! - Не драматизируй, Глафира. Все нормально будет. Так. Я ушел к Иванычу давать «отбой», а ты закругляйся тут, и по домам. За Аркадием закрылась дверь, и Глафира, поджав недовольно губы, поспешила в комнату приема гостей, чтобы убрать в холодильник все, что лишь пять минут назад выставила на стол. **** Всю дорогу домой Зоя вспоминала, подслушанный ею случайно, разговор между заведующим и Глафирой. Если сложить вместе ее «свинский подарок» от заведующего, и выбор породы поросят Глафирой, то все становится ясно и понятно: Аркадий Павлович позволяет себе приворовывать, используя свое служебное положение. Но Зоя для себя решила, что сделает вид, будто ничего не знает, ничего не услышала, и ни о чем не догадывается. Словно слепая и глухая она была в тот момент. Да, конечно, о воровстве на ферме правильнее было бы заявить в правоохранительные органы, но Зоя боится. Боится мести. Что Аркадий Павлович, что Глафира, - они найдут способ выйти сухими из воды, а меня они потом со свету сживут! Была бы я сама – уехала бы из деревни. А с тремя детьми куда я денусь? Еще возьмут, и дом подожгут в отместку! Нет! Ничего я не знаю, и знать не хочу о воровстве на ферме! Мне бы, главное, с себя этот «свинский подарок» снять! А то, чем я лучше? Поросята-то ворованные! Я год не отработала на ферме. Мне не положено. Это известно каждому. Завтра же поговорю об этом с Аркадием Павловичем! Зоя катила велосипед по заснеженной, темной дороге. Луна на небе, редкие фонари, и тусклый свет из окон домов освещали ей путь. Зое было страшно идти. Ей казалось, что все тени вокруг нее шевелятся, дышат ей в спину. Она все ускоряла и ускоряла свой шаг,