Татьяна ловко переодела двойню в чистые вещи, уложила малышей на две подушки, повернув ...
Татьяна ловко переодела двойню в чистые вещи, уложила малышей на две подушки, повернув детей на бок, и каждому дала по бутылке с соской, с молочной смесью, при этом обратившись к старшим девочкам: - Лена, Оля, покормите малышей, а мне надо посмотреть, как там суп наш на плите себя чувствует, и лекарство маме Зое надо дать. Так что, как докормите, позовите меня. - Хорошо. – Две маленькие няни-подружки сменили женщину. Девочки теперь были заняты очень важным делом, и это дело позволяло им ощущать себя взрослыми. **** Сегодня Татьяна выходная. Вчера она была на ферме, когда нагрянули проверяющие. Она видела, как Зоя ушла в контору, но больше позже с ней уже не встретилась. Но, вместо Зои, ей удалось переговорить с Федором, бывшим охранником, и ныне трактористом. Татьяна не раз видела, как этот мужчина подвозил Зою на ферму. Федор и рассказал Татьяне, что Зою он отвез домой, так как ей сказали проверяющие, что никто ее в свинарки не оформлял. И добавил еще, что Зоя была очень подавленной, и сильно уставшей. Вечером, после работы, Татьяна не стала заходить к подруге, а сегодня утром, как только управилась с домашними делами, сразу же отправилась к ней в гости, взяв с собою и дочь Лену. И, как оказалось, вовремя они наведались к семейству Завьяловых! **** Зою Татьяна застала в плачевном состоянии, в самом прямом смысле этого слова. С высокой температурой, вся разболевшаяся, Зоя готовила на обед суп, и глаза ее при этом, были на мокром месте. - Ты чего, Зоя? – Татьяна обняла подругу и заглянула в ее заплаканные очи. А Зоя, показав на коробку с детским питанием, ответила, всхлипывая: - Таня, у меня температура, поэтому мне детей нельзя грудным молоком кормить. Хорошо, что сухая смесь молочная есть. Но мне так моих малышей жалко! - Почему жалко-то? – Татьяна гладила по плечу Зою, удивляясь ее поведению и состоянию. Обычно подруга всегда как кремень, а тут вдруг реки слез текут. - Таня! У меня же грудное молоко перегорит, и я больше не смогу сама кормить Ваню и Аню! – Ответила ей Зоя. Татьяна округлила глаза, в удивлении: - Ты чего, Зоя? Ревешь так, словно на голодную смерть детей своих обрекаешь! Они же уже большие! Скоро сами будут борщ твой есть, да блинами закусывать! В смысле жевать. Ничего, пока на смесях побудут. Прям беда какая. Кое-как Татьяна успокоила Зою, отправила ее на диван, дожидаться, когда спадет жар, а сама сменила подругу у плиты. И сейчас уже и малыши были сыты, и суп доваривался. **** Подойдя к Зое, Таня присела на краешек дивана, и спросила, заметив, что у подруги так и катятся слезы из глаз, и она их утирает платочком. - Зоя? Ты, может, из-за чего-то еще плачешь? Ты расскажи мне, глядишь, и легче станет. Может, помощь какая нужна? Зоя качнула головой: - Нет, Таня. Ничего мне не надо. В комнате повисла тишина. Таня сидела, смотрела на Зою, и просто ждала, надеясь на то, что подруга все же как-то с ней поделиться своими бедами. И дождалась... Зоя, вздохнув так, словно готовилась к смелому шагу, вдруг спросила ее: - Таня… Скажи, пожалуйста, что говорят на ферме свинарки об этой проверке? Из-за чего она? Или… из-за кого? - Аа-а… Во оно что! Поняла я теперь. Это ты себя винишь, да? Я слышала, вчера бабы шушукались, что это ты нашего Аркашку под суд отдала. Говорят, вроде, как вы с Глафирой его не поделили, и ты его… того самого… Сдала с потрохами! – Татьяна рассмеялась, махнув при этом рукой. Но увидев, что Зоя еще больше помрачнела, удивленно спросила: - Ты чего, подруга? Это же глупость несусветная! Я сразу бабам сказала, что ты тут не при чем! Это кто-то другой его заложил! - Кто другой? – Зоя смотрела на подругу глазами, полными отчаяния и тревоги. Татьяна пожала плечами и ответила: - Да мало ли кто! Но точно не ты. Не ты же? - Нет, конечно, Таня! Не я. А скажи, тебе хоть кто-то поверил, когда ты меня защищала? - Ну… - Татьяна подвела глаза к потолку. – Нет. Не поверили. - Вот, и я тебе про что. А мне вчера Глафира еще и угрожала. Я теперь даже не знаю, что мне делать. - Угрожала? – Татьяна широко распахнула