Весна! Солнце светит умопомрачительно, обещает весну, полную жизни и любви. Воробьи пою...
Весна! Солнце светит умопомрачительно, обещает весну, полную жизни и любви. Воробьи поют, переходя на крик, капель звенит, журчат ручьи, и тает лёд, и сердце тает. Поддавшись на всеобщее весенне-солнечное безумие, я потащилась на балкон стереть с окон пыль веков и зим. Махнула пару раз рукавом, словно царевна-лягушка на пиру, и саданула себе в руку здоровенную занозу. Конечно, не такое бревно, что Ленин на субботнике носил по дороге к коммунизму, но что-то где-то рядом. Я ойкнула и побежала за перекисью, йодом, пинцетом и пластырем. Достала "бревно", обработала рану, налепила несерьёзный пластырь с утятами и рванула в лес за весенним настроением. К вечеру оказалось, что бревно извлечено не всё, и помимо недавно зашитого рта, из-за которого я взяла выходной, у меня к вечеру планируются пляски Святого Вита ещё и в руке. Главное дело, деревяшка вонзилась аккурат в линию жизни. Медленно обвожу эту линию зелёнкой и думаю: это ж не просто так, это к переменам в жизни? Или линия на руке — это просто линия на руке, а чёрная кошка, переходящая дорогу, — просто животное с повышенным меланином, которому надо на ту сторону? А бедолага Меркурий уже и сам не рад возвращаться супротив вращения Земли под наши стоны, но так уж миллиард лет повелось, что уж теперь.