Ты целый день дома сидишь — устать-то с чего?» — выдал муж за ужином. — 28 июня 2026 г. в 14:54:34.891
Ты целый день дома сидишь — устать-то с чего?» — выдал муж за ужином. — Кать, ну ты серьёзно? Опять борщ? Я думал, ты хоть котлет налепишь, у тебя ж целый день впереди. Денис плюхнулся за стол, не глядя на меня. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — устал, бедненький. Восемь часов в офисе, в кресле, с кофемашиной в коридоре и обедом в "Шоколаднице". Я поставила перед ним тарелку. Молча. В соседней комнате наконец-то — после полутора часов укачивания — заснул Мишка. Год и два месяца. Зубы. Третий день температура. Я не спала эту ночь четыре часа. Суммарно. Урывками. Между «мама», «пить» и «ой, обкакался». — Слушай, — Денис зачерпнул ложкой. — А у меня к тебе разговор, кстати. — М? — Мама звонила. Говорит, ты ей нагрубила. Я медленно опустилась на стул напротив. — Денис. Твоя мама позвонила в полвторого ночи. Чтобы спросить, не забыла ли я заказать ей в "Озоне" крем для пяток. Мишка только-только уснул. От её звонка — проснулся. Я орала шёпотом два часа. — Ну вот видишь. Орала. — Шёпотом! — Кать, ну она ж пожилой человек. Что тебе сложно, что ли? Ты ж дома сидишь. Вот оно. Магическое заклинание. Ты-же-дома-сидишь. Я посмотрела на него внимательно. На моего Дениса, с которым мы вместе семь лет. Который, когда я была беременная, носил мне маринованные огурцы в три ночи. Который в роддоме плакал, увидев Мишку. И который за полтора года декрета как-то незаметно превратился вот в это. — Ден, — сказала я ровно. — А какие у тебя дела вообще, по жизни? Кроме работы. Он искренне удивился: — В смысле? — Ну. Что ты делаешь, кроме как ходишь в офис? — Кать, ты чего? Я работаю. Я зарабатываю. На нас всех. А ты... — он развёл руками. — Ты дома. С Мишкой. Это же... это же не дела. Это жизнь. — Понятно, — сказала я. И достала телефон. — Ты чего там тыкаешь? — Будильник на субботу ставлю. На семь утра. — Зачем? — Узнаешь. В пятницу вечером я объявила: — Ден, в субботу я уезжаю. — Куда? — К Ирке. На сутки. С ночёвкой. Она мне торт на день рождения обещала испечь, у неё новая духовка. — А Мишка? — А Мишка с папой. Папа же не знает, чем я весь день занимаюсь. Вот пусть и узнает. Заодно поймёт, "устать-то с чего". Денис засмеялся. Прямо вот реально засмеялся. — Кать, да не вопрос. Я с пацаном за день разрулю всё, ещё и квартиру тебе намою. Ты вернёшься — не узнаешь. — Прекрасно. Договорились. — Только... — он почесал затылок. — А что он ест? — В холодильнике контейнеры. Подписаны. Завтрак, обед, полдник, ужин. На каждом — время. — О, ну ты хозяюшка моя. — Ага. Хозяюшка. Я ушла в субботу в семь утра. С маленькой сумочкой. И с очень чётким планом. К Ирке я, конечно, не поехала. Я поехала... в соседний двор. К свекрови. Да-да. К той самой. Которая «пожилой человек» и про крем для пяток. Дело в том, что Тамара Викторовна — это вообще отдельная тема. Она строгая, прямая, бывший главный бухгалтер автокомбината. И я ей, между прочим, нравлюсь. Просто Денис её сын — и она его, конечно, защищает по умолчанию. Но есть нюанс. Тамара Викторовна растила Дениса одна. Муж ушёл, когда тому было два года. Она знает про декрет всё. Я позвонила ей в пятницу вечером. После того, как Денис уснул. — Тамара Викторовна, мне нужна ваша помощь. Не для меня. Для Дениса. Она выслушала. Помолчала. А потом сказала фразу, от которой я чуть телефон не уронила: — Катюш. Я ему это говорила сто раз. Он не верит. Хорошо. Я подыграю. Только условие: я в это не вмешиваюсь физически. Я просто рядом. Наблюдаю. Если совсем труба — забираю Мишку. Но не раньше шести вечера. Пусть прочувствует. — Договорились. В семь утра Мишка проснулся. Я знаю, потому что в семь ноль две мне пришло сообщение от Дениса: «Кать он плачет че делать» Я не ответила. В семь пятнадцать: «Кать алё» В семь сорок: