Шалава
Шалава Крупная рыхлая старуха, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, доковыляла до скамеечки в тени под клёном. Неспешно вытащила из пакета подстилочку, расправила. Долго усаживается, пыхтя и вздыхая. Потом достаёт очки, газету и внимательно читает. При этом смешно водит головой слева – направо. Словно зрительно отмеряет определённый отрезок, а потом вновь возвращается на исходную позицию. Старуха напоминает черепаху. И платье у неё как черепаший панцирь. Серовато-коричневого цвета в рисунок ромбами со срезанными углами. Иногда задумчиво смотрит на мелюзгу, суетящуюся на детской площадке. Малыши то скатываются с горки, упрямо карабкаясь после очередного скольжения вниз и приземления попками на углубление у подножия горки. Другие деловито лепят куличи, порой пытаясь завладеть формочками или лопаткой другого малыша. Свои игрушки надоедают, хочется заполучить в собственность чужие. При этом чаще требовательно и агрессивно орут именно те, которые отнимают чужое имущество. Владельцы же лишь молча прижимают своё добро. Куда там! Игрушки будут вырваны из рук и тут уже ограбленный будет орать на всю площадку. Молодые мамы стайками щебечут, обсуждая какие-то дела. Внимательно смотрят на своих чад. Иногда поднимают упавшего малыша, отряхивают, вытирают испачканные ручки и снова дают возможность общаться с ровесниками. Да и сами продолжают с подругами говорить о своём, о девичьем. На скамейку к старухе подсел старик. Рисовал палкой у ног какие-то замысловатые фигуры, затушевывал, снова рисовал. Голуби с любопытством косились, рассчитывая на угощение. Настороженно отскакивали при каждом взмахе палки: мало ли что. Старику хотелось поговорить. Но соседка, судя по всему, была неразговорчива. Во всяком случае, не проявляла интереса. Вроде бы просто сам себе стал говорить, но ясно же было, что пытается вовлечь в разговор молчаливую соседку по скамеечке. - Во-во, куклёнка приобрела… Давай, няньчись теперь. Вон, какие теперь… В школе ещё училась, а уж забеременела. В институт поступала – пузо к носу подпирало. А теперь вон… - дед презрительно поджал губы. Видно, как брезгует легкомысленными девицами. - А что вас-то так задевает? – неожиданно откликнулась толстая старуха. - Родила? Хорошо, что не сделала аборт девочка. - Чё хорошего? Теперь по рукам пойдёт!