— Маринка, твой отпуск отменяется, — объявил Вова за ужином, растягивая губы в самодово...
— Маринка, твой отпуск отменяется, — объявил Вова за ужином, растягивая губы в самодовольной улыбке. Он явно наслаждался моментом. — Я маме путёвку купил. Она всю жизнь о море мечтала, понимаешь? Вот пусть теперь вместо тебя поедет, развеется наконец. Она заслужила. Марина медленно подняла глаза от тарелки. Посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. И ничего не сказала. Только слегка улыбнулась — не зло, не ехидно, а как-то удивительно спокойно. И вот эта-то улыбка Вову и насторожила. Он ведь был морально готов к скандалу, к воплям, к летящим в его сторону тарелкам. А тут — тишина. И эта странная, непонятная улыбка. — Так... а ты что, не против? — переспросил он, уже с меньшей уверенностью в голосе. — Правда? — Нет, что ты, дорогой, — ласково ответила Марина, продолжая есть, словно ничего не произошло. — Конечно, я не против. Если мама мечтала о море, значит, пусть её мечта исполнится. А как же иначе? Вова откровенно растерялся. Откуда этот ангельский тон? Неужели всё прошло так гладко? "Вот это да, — подумал он с облегчением. — А Маришка-то у меня, оказывается, понятливая". Вера Александровна уехала через три дня. Путёвка в Турцию, новый купальник, чемодан, набитый под завязку, и счастливое, сияющее лицо. Она щебетала без умолку: — Смотри, Мариночка, как мне эта шляпка идёт! Это я у соседки Тамары выпросила, а обратно не отдам — пусть завидует. Вовочка, сынок, спасибо тебе огромное! Ты у меня настоящий мужчина. А ты, Мариночка, не скучай особо. Хотя... — она хихикнула, — а то тебя, небось, совесть замучает, что я одна на курорте отдыхаю, а ты в этой душной квартире торчишь. Юмор у свекрови был своеобразный, но Марина только кивала и улыбалась. В тот вечер Вова не спеша попивал пиво перед телевизором, наслаждаясь футболом. Чувствовал себя настоящим героем: и маме приятное сделал, и скандала дома избежал. "Вот она, — думал он с удовлетворением, — зрелая, спокойная семейная жизнь. Всё под контролем". А потом началось. На следующий вечер Марина домой не вернулась. Телефон не отвечал. Вова начал волноваться только к полуночи, когда заглянул в ванную и обнаружил, что её зубная щётка исчезла. Потом он бросился к шкафу — половина одежды пропала. С туалетного столика исчезли её духи, крема, и даже тот самый новый купальник, который она купила для отпуска. Словно Марины никогда и не было. На следующий день пришло сообщение: "Прощай, Вовчик. Если ты мне море обеспечить не можешь, то я, как красивая женщина, обеспечу его себе сама. Так что не скучай и сильно не пей — ты и трезвый не подарок. Марина." А ниже — фотография. Марина на фоне бирюзового моря, в широкополой шляпе, в коротком платье с вызывающим декольте, с коктейлем в руке. И рядом — высокий бородатый мужчина в белоснежной рубашке. У обоих счастливые, влюблённые улыбки. Вова смотрел на экран и не мог поверить. Как это понимать? Она что, сбежала с каким-то мужиком? А как же дом, семейный очаг, штамп в паспорте, в конце концов?