Пассажиры авиалайнера снимают, как баллистическая ракета пронзает облака. Она оставляет...
Пассажиры авиалайнера снимают, как баллистическая ракета пронзает облака. Она оставляет тонкую белую нить над облаками, и пассажиры фиксируют эстетику – «красиво летит». Но есть другая ракета, которая уже прилетела, в прайм-тайм, кассетные боеприпасы штатно раскрылись над пляжем. На Троицу. И убили трёхлетнюю Лизу из нашего садика. Медийная картинка, даже когда она показывает трагедию, всё равно остаётся картинкой. Она не пахнет гарью и не оставляет дыр в теле трёхлетней девочки. Облака всегда были метафорой чего-то высшего, чистого, недоступного. Проткнуть небо — значит нарушить последнюю границу, за которой ещё можно было прятаться от небесного гнева. Раньше война была внизу, а небо — пространством богов и птиц, а теперь на «воздусях» всё больше тревожатся, ставшим обыденным рёвом сирен. Информационный шум и привычка к тревожным новостям позволяют не замечать чёрную дверь посреди цветного облака. И пока кто-то уже прошёл через неё, остальные продолжают лететь вдоль радуги — пить кофе, строить планы, планировать отпуск. Почти никто не готов признать, что сама возможность этого полёта частично куплена чужой кровью. Не в смысле прямой вины, а в смысле структурной. Система устроена так, что чья-то смерть остаётся локальной трагедией — до тех пор, пока не придёт за тобой. 🌚 Крым.Арт.Брют