«Советский железнодорожник. Сквозь войну и мороз...»
«Советский железнодорожник. Сквозь войну и мороз...» Друзья, сегодняшний рассказ — о человеке, чья профессия в годы войны позволяла соединять фронты, города и судьбы людей. Речь о Льве Марковиче Ойфа (1912–1983) — моём прадедушке. Этот пост написан по очерку моей мамы, Татьяны Валентиновны Рыбиной, которая записала семейные воспоминания своей бабушки Анны — жены Льва Марковича. Он родился 15 августа 1912 года во Львовской области. По образованию — железнодорожник, специалист, каких в то время готовили не так много. Молодой, грамотный, перспективный, он получил направление на работу в Польшу, где советские специалисты помогали налаживать железнодорожное хозяйство. Там, в Польше, 1 сентября 1939 года его и застала война. В тот самый день, когда мир рухнул, его годовалый сын Валентин сделал первый шаг. Как написала моя мама в своём очерке, бабушка Анна, нарядив малыша в новенький матросский костюмчик, побежала в фотоателье. Вокруг выли сирены, бежали люди, милиционер кричал: «Поворачивайте в подвал, в убежище!» — «Мне сынка сфотографировать нужно, он сегодня пошёл!» — не понимала она. «Тю, дурная... война! Бомбят!». Советских служащих из Польши эвакуировали. Семья Ойфа оказалась в Киеве — городе, где Лев Маркович продолжал работать на железной дороге. Но 1941 год стал ещё страшнее. Киев защищали советские солдаты, брат Анны Иван Губенко сражался где-то рядом, а Лев Маркович обеспечивал работу железной дороги. Вот-вот Анне предстояло родить второго ребёнка. По словам моей прабабушки Анны, Лев Маркович перенёс менингит, поэтому не попал на фронт, как специалист по железным дорогам, он был нужен в тылу. Вместе с женой, детьми и своей матерью — бабушкой Лизой (свекровью Анны) — он отправился в эвакуацию на восток. Семья направлялась к родной сестре Льва Марковича, Ванде, которая с мужем Михаилом Рогинцом уже жила на границе России и Казахстана. Дорога была страшной. Моя мама описывает, как Анна успела встретиться с братом Иваном на железнодорожной станции — ей передали весть, что его эшелон стоит на путях. Но она не сразу узнала брата: лицо его было изъедено порохом. Это было так страшно, что Анна потеряла сознание. Больше они не увиделись — Иван вскоре погиб. Далее мама рассказывает: когда поезд проезжал Полтавщину, у Анны на станции начались роды. Принял родившуюся девочку, мою тётю Светлану, военврач. В один из налётов фашистской авиации люди высыпали из эшелона. Анна втолкнула сына и новорождённую дочь под скамью перед зданием вокзала. Какой-то обезумевший мужчина начал прятаться там же и наступил на девочку! Анна закричала: «Не дышит! Умерла!». Но пробегавший мимо солдат увидел, что ребёнок дышит. На руках у отца глаза девочки открылись. В Киеве бомбили вокзал, и маленького Валентина ослепило взрывом — потом он всегда носил очки с линзами «-8». В Сталинграде, где семья задержалась в надежде, что гитлеровцы до Волги не дойдут, бездетная семья инженеров восхищалась маленькой Светой и даже предлагала Анне отдать дочку, пугая неизвестностью эвакуации. Но Анна не отдала. С трёхлетним сыном Валентином и новорождённой Светланой, под обстрелами, в голоде и холоде, семья добралась до Орска Оренбургской области. Там было неустроенно, голодно. Анна работала няней в детском доме, а Лев Маркович, как специалист, устроился на железную дорогу. Работа была тяжёлой — ни выходных, ни опозданий. Но главное — семья голодала. И тогда Лев Маркович каждую ночь, после смены, нёс им хлеб. Моя мама записала со слов бабушки Анны: «Леня, дед твой, носил нам хлеб ночью по морозу из Аккермановки в Орск, потом обратно шёл на работу. Свой паёк приносил, в тонких кирзовых сапогах в холод каждую ночь такой путь проходил!» Я посмотрел по карте, расстояние между Аккермановкой и Орском составляет 22 км. Днём работать на железной дороге, а зимними ночами преодолевать длинный путь 44 км туда-обратно, чтобы доставить свой хлеб жене и детям - это настоящий ежедневный подвиг, который спас нашу семью.