Михаил Павловец, доктор филологических наук, профессор ВШЭ дал большое интервью изданию... — 5 сентября 2026 г. в 10:26:38.835

Михаил Павловец, доктор филологических наук, профессор ВШЭ дал большое интервью изданию «Правмир». О проблемах вузов «Во-первых, государство не понимает, зачем ему столько людей с высшим образованием в то время, когда не хватает профессионалов со среднеспециальным образованием. И у него нет иных инструментов, кроме как ограничить поступление в высшую школу. Во-вторых, растет число льготников. Мы понимаем, что сейчас все больше тех, кто имеет возможность поступить, не набрав достаточного количества баллов. И они занимают места тех, кто мог бы поступить благодаря учебным достижениям. Это тоже проблема. Кроме того, мы видим, что количество пристойных вузов сокращается. Репутации некоторых вузов страдают, качество преподавания падает. Это связано с общим кризисом высшего образования: все больше сомнений в его необходимости для успешной карьеры. Схожие проблемы есть и в американской системе образования, и в европейской. Мы много об этом слышим, говорим и читаем. С другой стороны, есть факторы внутривузовские. Стареет преподавательский состав, само преподавание перестает быть престижной профессией, зарплаты не растут по-настоящему или деньги идут только в определенные сферы. Если раньше экономические вузы были в фаворе, то сейчас это технические и военные вузы». О школе Школа особо не нужна, это больше камера хранения для детей. Если она чем-то и ценна, то средовыми решениями. Когда ты знаешь, что отдаешь туда ребенка, а его там не побьют и не оскорбят по национальному признаку. А все остальное ты получаешь от репетиторов, кружков, олимпиадных сборов, просмотра YouTube-каналов, чтения книг — их сейчас море, сиди и читай. То же самое в вузе». Об организации ЕГЭ и олимпиад «ЕГЭ давно уже превратилась в инфраструктуру, заточенную на обеспечение безопасности, чтобы комар носа не подточил и муха не пролетела. Раздевают детей на входе, камеры, рентгены, церберы в туалетах. И действительно — на ЕГЭ очень сложно списать. Таких возможностей нет у площадок, которые проводят олимпиады. Там не обыскивают детей и не создают нервозную атмосферу. Это противоречит самому духу олимпиады. Поэтому на олимпиаде куда проще проскочить мимо людей, несущих ответственность за объективность — спрятать микронаушник, шпаргалки, использовать другие способы. К сожалению, это большая проблема». О приеме в вузы «У нас есть два инструмента подрыва ЕГЭ, в котором много плохого, но еще больше хорошего. С одной стороны, ЕГЭ подрывается засильем олимпиадников. Ты получаешь 300 баллов и не поступаешь туда, куда ты хотел на бесплатное отделение. А на платное — твои родители просто не в состоянии столько платить. С другой стороны, на какие-то факультеты и направления есть ДВИ [дополнительные вступительные испытания]. И на ДВИ ты тоже оказываешься в неравном положении с остальными, потому что как бы ни были блистательны твои мозги и умение размышлять, мыслить, писать, если ты не прочитал правильную статью, то ты не справишься с этим сочинением». «ЕГЭ — окошко, через которое в хорошие, в том числе и столичные вузы, могут пройти ребята из провинции, из регионов, те, у кого нет возможности платить за образование большие деньги. В этом смысле ЕГЭ смысл сохранил до последнего времени. Сейчас мы видим, что ЕГЭ как будто специально разрушают, беря победителей по остаточному принципу. Знаю факультет, на который взяли ровно трех 300-балльников. Всё! Больше туда через ЕГЭ никто не попал. Три человека! Там 10 льготников, три 300-балльника и остальные олимпиадники. Но это несправедливо. Все-таки ЕГЭ имеет смысл как противовес олимпиаде. Они комплементарны, то есть взаимодополнительны. Они не должны бороться, вступать в конфликт. Это ужасно, если честно... мы оказываемся в ситуации катастрофической несправедливости. Несправедливости именно для тех, кто изначально не имеет преимуществ перед другими». О ЕГЭ