Он жил так, будто финал ему был известен наперёд. Скорый. Болезненный. Окропленный кров...
Он жил так, будто финал ему был известен наперёд. Скорый. Болезненный. Окропленный кровью. Но такой яркий и незабываемый в веках, что он был готов. Предвкушая собственную короткую судьбу, он не пытался влюбить в себя окружающих. Он был невыносим в быту, скуп на комплименты, откровенно токсичен с женщинами и друзьями, но писал стихи и прозу такой запредельной, космической красоты, перед которой склонила голову вся Империя. И если Александр Сергеевич Пушкин Ослепительное, Сияющее Солнце русской литературы, то Он - её Тёмный гений, Демон в Гусарском мундире. Сегодня мы открываем двери в тёмный, грозовой, ядовитый и ослепительно прекрасный мир Михаила Юрьевича Лермонтова. Лермонтов. Демон русской поэзии. День 1. Он был физически далек от идеала: низкого роста, сутулый, хромой, с кривыми ногами из-за рахита, перенесенного в детстве, большой головой и тяжелым, пронизывающим, немигающим взглядом темных глаз. Он панически боялся показаться смешным или слабым. Чтобы защитить свою ранимую душу, 18-летний Лермонтов напялил на себя жесткую маску циника и психопата. Он давал людям обидные прозвища, наступал барышням на ноги в вальсе, искал повод для ссор и высмеивал всё святое. В Школе гвардейских подпрапорщиков и в Лейб-гвардии Гусарском полку Лермонтов был королем кутежей. В компании гусар он пил горькую, дрался на дуэлях и писал «Юнкерские поэмы» («Уланша», «Госпиталь») - дико талантливые, но абсолютно матерные, порнографические стихи, которые советская цензура позже стыдливо вымарывала из архивов. Ночь 28 января 1837 года. Пушкин убит на Чёрной речке. Петербург шепчется. Никому не известный, 22-летний корнет Лермонтов лежит дома в лихорадке. Узнав про смерть Пушкина, он в приступе нечеловеческого горя и ярости за одну ночь пишет стихотворение «Смерть поэта». А когда бабушка просит его «быть тише», он добавляет легендарный финал - прямое обвинение правящей верхушке: «А вы, надменные потомки Известной подлостью прославленных отцов, Пятою рабскою поправшие обломки Игрою счастия обиженных родов! Вы, жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы палачи! Таитесь вы под сению закона, Пред вами суд и правда - всё молчи!» «Смерть поэта» разлетелась по Петербургу за 24 часа. Стих переписывали сотнями копий. Когда шеф жандармов Бенкендорф принес текст Николаю I, царь наложил суровую резолюцию: «Сеанс безбожного анархизма... Врач лейб-гвардии пусть освидетельствует его, не сумасшедший ли он. А затем - разодеть и отправить на Кавказ в драгунский полк, под чеченские пули». Ему было 22. За одну ночь он написал строки, которые взорвали огромный город. То была первая серьёзная заявка на жизнь в Вечности. Меж тем, жить ему оставалось всего 4 года. #дляочереди Не леди Диана