Музы прерафаэлита Данте Габриэля Россетти.
Музы прерафаэлита Данте Габриэля Россетти. Начнем с моей любимицы Фанни Корнфорт. Её настоящее имя было Сара Кокс. Она родилась в 1835 году в бедной деревенской семье кузнеца в Сассексе. В 20 лет она сбежала в Лондон, взяла псевдоним Фанни Корнфорт и начала промышлять проституцией на улицах и в увеселительных садах. В 1856 году произошла знаменитая, почти библейская встреча с художником-прерафаэлитом Данте Габриэлем Россетти. Россетти гулял по ночному Лондону с друзьями. Внезапно мимо проходила Фанни - пышногрудая, с яркими, ослепительно рыжими волосами. Чтобы привлечь внимание красавчика-художника, Фанни с громким хохотом распустила свои гребешки и рассыпала роскошные рыжие волосы, а затем... вытащила из кармана яблоко, надкусила его и швырнула огрызком прямо в Россетти! Россетти был мгновенно очарован этим диким, неприлично-громким, улично-плотским шармом. На следующий день она уже сидела в его мастерской. Прерафаэлиты (Уильям Моррис, Джон Рёскин и др.) лепили из женщин «эфирных фей», бледных, умирающих дев с тонкими губами (как Лиззи Сиддал — законная жена Россетти, умиравшая от опиума). И тут в их меланхолию врывается Фанни. Она была абсолютно неграмотной. Она говорила на жутком кокни (уличном сленге), громко хохотала, пила пиво из кружки, материлась и пахла не фиалками, а дешевым мылом и жареной свининой. У неё была большая грудь, широкие бедра, полные губы - она воплощала земную, откровенную, опасную сексуальность. Члены Братства прерафаэлитов откровенно её ненавидели. Они называли её «деревенской девкой», «неотесанной коровой» и отказывались сидеть с ней за одним столом. Россетти звал её - «моя дорогая Слониха» - за её пышные формы и склонность к набору веса с годами. Она в ответ называла гениального художника - «мой Носорог» - за его упрямый, вспыльчивый характер. В своих письмах к ней Россетти вместо подписи рисовал маленьких, милых, пухлых слоников! Фанни была единственной женщиной, которая не умилялась перед его гениальностью. Она могла прийти в мастерскую, посмотреть на его новую картину и громко сказать: «Ну и чушь ты тут намалевал, Данте! Пойдем лучше поедим сосисок!». И Россетти обожал её именно за эту абсолютную, негламурную честность. Когда жена Россетти (Лиззи Сиддал) покончила с собой?? от передозировки лауданума, Фанни переехала к нему в дом на Чейни-Уок в Челси. Она стала не просто любовницей, а управляющей его домом, его кухаркой, медсестрой и моделью. На склоне лет у Россетти начался страшный физический и психический распад. Он подсел на хлоралгидрат (тяжелый нар#оти#еский транквилизатор), запивая его виски. У него развилась паранойя, галлюцинации, отказали ноги. Кто остался рядом? Фанни. Она мыла немощного, сошедшего с ума художника. Она готовила ему еду, вытаскивала из делирия, сдерживала его агрессию и терпела его бред. Она оставалась с ним до тех пор, пока родные Россетти (его сестра Кристина и брат Уильям, всегда презиравшие Фанни) буквально силой не выгнали её из дома, чтобы она не претендовала на наследство! После смерти Россетти в 1882 году его семья сделала всё, чтобы имя Фанни было вычеркнуто из биографии художника. Фанни сохранила у себя несколько картинок Россетти и его рисунков слоников. Она вышда замуж за владельца паба, открыла свой маленький галерейный уголок, но на склоне лет её одолела деменция. В 1907 году забытая всеми «Слониха» - муза и эротический символ викторианской эпохи - скончалась в убогой психиатрической лечебнице для бедных в возрасте 72 лет и была похоронена в общей безымянной могиле. #дляочереди Не леди Диана