Гуманизм Цвейга.
Гуманизм Цвейга. Вероятно, Стефан Цвейг был последним великим представителем «старого европейского гуманизма» — традиции, идущей от Эразма Роттердамского и Гёте. Он верил, что разум, культура и свободная личность способны победить животные инстинкты человечества. Давайте выясним в чем проявлялся гуманизм Цвейга: 1. Абсолютный, деятельный пацифизм. Во время Первой мировой войны, когда Европу охватил патриотический угар, а вчерашние писатели-гуманисты бросились писать агрессивные военные манифесты, Цвейг отказался ненавидеть. Он уехал в нейтральную Швейцарию. Вместе со своим другом Роменом Ролланом он создал «интеллектуальный фронт сопротивления войне». Цвейг писал статьи о том, что культура не имеет границ, и что немецкий солдат не должен ненавидеть французского. Его пьеса «Иеремия» (1917) стала главным пацифистским манифестом того времени. 2. Идея «Единой духовной Европы». Задолго до создания Евросоюза Цвейг мечтал о мире без границ. Он верил, что великие умы Европы (Шекспир, Данте, Гёте, Достоевский, Бальзак) создали единое культурное пространство, которое невозможно разрушить политикой. 3. В своих работах Цвейг исследовал пограничные состояния человеческой души. Он никого не осуждал. Он пытался объяснить мотивы персонажей, какими бы странными или разрушительными они ни были. Ведь понимание рождает милосердие. 4. Когда в 1930-х годах к власти пришли фашисты, Цвейг не мог бороться с ними оружием. Он боролся историческими аллегориями. Он написал книгу «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского» (где под видом Эразма описал себя — мыслящего человека, пытающегося остановить религиозный фанатизм) и «Кастеллио против Кальвина» (где описал борьбу одинокого мыслящего человека против безжалостной тоталитарной диктатуры). Гуманизм Цвейга был прекрасен, но он был безоружен. Он верил, что если вести себя деликатно, уважать чужие границы, взывать к разуму и культуре, то мир ответит тем же. Он до последнего не мог принять, что нация, давшая миру Бетховена и Гёте, может построить Освенцим. Цвейг помогал деньгами сотням беженцев, спасал коллег-писателей, но его собственное сердце не выдержало груза мировой катастрофы. В 1942 году он понял, «его» Европа мертва. 22 февраля 1942 года в Петрополисе (Бразилия) Стефан Цвейг и его вторая жена, Лотта Альтманн, покончили с собой. Ей было 33, ему 60. Когда их нашли, они лежали на кровати: Стефан на спине, сложив руки, а Лотта прижалась к его плечу. Всё в комнате было прибрано, вещи разложены по местам. Он оставил прощальное письмо, аккуратно адресованное властям, где поблагодарил Бразилию за гостеприимство. В начале Лотта работала секретарем у Цвейга. Она годами пропускала через себя его тексты, его мысли, его смыслы. Она любила не только его, она любила его мир. Когда он объявил, что его мир мертв, ей просто некуда было вернуться. Ужасающая ирония в том, что гуманизм не сработал для любимого человека. Цвейг всю жизнь писал о ценности каждой отдельной души, о тонких движениях сердца, о праве человека на внутреннюю свободу. Но в момент своего финала он отказал своей жене в этой самой «отдельности». Он не давил физически. Но он давил масштабом своего отчаяния. Лотте Альтманн было всего 33 года. Она могла пережить войну, выйти замуж снова, родить детей, увидеть крушение нацизма. Цвейг совершил главную ошибку интеллектуала: он решил, что если он не видит выхода, то выхода не существует ни для кого. И эта ошибка стоила жизни обоим. Он любил человечество в книгах, но не нашёл в себе сил защитить жизнь конкретной женщины, которая была рядом. #дляочереди Не леди Диана