10 дней с гением.
10 дней с гением. День 2. Хоакин Соролья родился в Валенсии 27 февраля 1863 года. В 1865 году в город пришла холера. В один миг двухгодовалый Хоакин и его годовалая сестра Конча остались сиротами. Малышей приютили у себя родственники по материнской линии - тётя Исабель и её муж Хосе Пикерес. Жили небогато и тогда конечно никто не воспринимал Хоакина в качестве великого творца. А вот «лишний рот», да, пожалуйста. Уже с 10 лет всё своё свободное время Хоакин проводил в слесарной мастерской дяди Хосе. Родственник обучал пацана «понятному» мастерству, такому, каким всегда можно заработать на кусок хлеба. Грязь, копоть, шум молотов и лязг тяжелого металла. Изнуряющий физический труд, где даже взрослому невмоготу, что уж говорить о ребёнке. Хоакин ненавидел всё это. Он рисовал углем на стенах мастерской, на обрывках оберточной бумаги, на любом клочке, который мог достать. В школе пацана считали безнадёжным и только учитель рисования проникся. Пошёл к дяде Хосе и просил определить Хоакина на вечерние курсы рисования. Дядя считал рисование «цыганщиной», но учитель убелил его в том, что племянник сможет получить навыки декоратора или чертёжника, а это уже ремесло! Это уже профессия. Дядя дал добро. Но школу и работу никто не отменял. Так в 14 лет Хоакин стал ходить на уроки рисунка при Школе ремесел. В 15 лет Соролья выдержал экзамен в Академию изящных искусств Сан-Карлос в Валенсии. Получив от дяди в подарок ящик с красками, он начал своё обучение. Денег, разумеется, было в обрез. Чтобы сэкономить на бумаге и красках, Хоакин делал сотни крошечных эскизов. Он научился рисовать мгновенно, ведь у него не было возможности долго «мусолить» один холст. Так родилась его знаменитая скорость. Ведь всё рождается из нужды. Хоакин Соролья классический пример голодного гения. Он не был мальчиком из высшего света. Он был нищим работягой. Поэтому, когда Хоакин стал художником, он относился к живописи как к смене у станка. Он не ждал музу — он «пахал» холст в лучших традициях дяди Хосе. Картины Сорольи залиты солнцем и светом вопреки. Ибо снова возвращаться в грязь и тьму он не желал. Не леди Диана