Про Горького и секс.
Про Горького и секс. Наконец добрались, муха-ха!! Дедушка в картузе, друг пионеров, пролетарский святой, мужчина с первобытной, почти демонической витальностью. И всё это в одном человеке. Его современники (от Чехова и Бунина до Корнея Чуковского и Владислава Ходасевича) оставили в воспоминаниях и дневниках массу свидетельств того, что Горький был человеком колоссального плотского темперамента. Горький воспринимал плотскую любовь не как грех или стыд, а как мощнейший стимул для творчества. Казалось бы: сутулый, худой, с пробитым легким, вечно кашляющий, с длинными «моржовыми» усами и окающим волжским акцентом. Не Ален Делон, в общем. Но как только он входил в комнату, светские львицы и утонченные дворянки теряли голову. Чуковский писал, что от Горького исходила какая-то «животная, мускулистая, первобытная теплота». Он умел смотреть на женщину так, будто в комнате больше никого нет, и говорил низким, глуховатым, обволакивающим басом. Несмотря на тяжелый туберкулез, Горький обладал феноменальной физической силой. Он мог поднять за ножку тяжелый стул с сидящей на нем дамой. Эта смесь физической мощи, мировой славы и глубокой нежности действовала на женщин гипнотически. Жизнь Горького в Италии была устроена так, что у добропорядочных буржуа волосы вставали дыбом. Его вилла «Il Sorriso» на Капри, а затем вилла в Сорренто напоминали не дом писателя, а античный языческий полигон или восточный сераль, где Алексей Максимович жил в окружении сразу нескольких любимых женщин. В одном доме с ним одновременно годами жили: его законная жена Екатерина Пешкова (приезжала и жила неделями), его гражданская жена Мария Андреева, её дочь от первого брака, секретарь и любовница Варвара Шайкевич, и наконец, роковая шпионка Мура Будберг. Самое поразительное, они не дрались и не таскали друг друга за косы! Горький обладал уникальной способностью выстраивать пространство так, что все эти умнейшие, сильные женщины обожали его, заботились о нем и делили его между собой без мордобоя. Владислав Ходасевич, долго живший у Горького, с легким шоком описывал этот быт как «коммуну свободной любви под управлением патриарха». Один из самых темных и скандальных сюжетов (СЛУХ), который обсуждала вся богемная и чекистская Москва 1930-х годов - это отношения Горького с женой его собственного сына Максима, красавицей Надеждой Пешковой (Тимошей). Тимоша была невероятно хороша собой. В нее были влюблены нарком Ягода, маршал Тухачевский и писатель Алексей Толстой. Горький боготворил невестку, называл её «солнечным лучом», писал с нее портреты и буквально не отпускал от себя. В доносах того времени утверждалось, что стареющий Горький и молодая Тимоша состоят в интимной связи. Было ли это правдой или чекистской клеветой с целью дискредитировать писателя? Достоверных постельных свидетельств нет, но то, что между ними была мощнейшая эротическая и психологическая связь, признавали все домашние. Граф Лев Николаевич Толстой, как известно, на старости лет стал яростным проповедником полового воздержания. Когда молодой Горький приехал в Ясную Поляну, Толстой сразу почувствовал в нем опасного плотского конкурента. В своих дневниках Горький с восторгом и юмором вспоминал, как великий старец Толстой без стеснения расспрашивал его о тонкостях любовных утех волжских босяков, а потом резюмировал: «Вы, Алексей Максимович, в этом деле большой грешник и язычник, бабы вас любят, и вы их нутро насквозь чуете». Сам Горький никогда не скрывал, что влечение к женщине - это главный мотор его работы: «Любовь и голод правят миром. Но если от голода человек звереет, то от любви и плотской страсти он становится поэтом и богом». Даже будучи 65-летним больным стариком, запертым в особняке Рябушинского, он сохранял юношеский блеск в глазах, стоило в комнату войти красивой женщине. #дляочереди