Красота по-русски: чем и зачем украшали лица на Руси. — 10 августа 2026 г. в 04:54:01.466
Красота по-русски: чем и зачем украшали лица на Руси. «Макияж» в Древней Руси — явление куда более сложное, чем простая женская прихоть. Он сочетал в себе магические обряды, социальные маркеры, народную медицину и, увы, смертельную опасность. Как менялись косметические каноны от натуральных соков до свинцовых белил и почему иностранцы сравнивали русских красавиц с раскрашенными стенами — в нашем материале.** Когда сегодня мы смотрим на старинные портреты боярынь с неестественно белыми лицами и алыми щеками, невольно возникает мысль о капризе или безвкусице. Однако за каждым взмахом кисточки или угольной палочки стояли века традиций, глубокий символизм и строгий общественный кодекс. В крестьянской и городской среде искусство нанесения румян и белил передавалось от матери к дочери. Причём выбор косметики зависел не от настроения, а от события: свадьба, похороны, праздник или будни — для каждого случая существовал свой «раскрас». Но главное — многие процедуры имели сакральное значение. Чёрная точка на лбу или щеке невесты или младенца служила оберегом от сглаза: считалось, что она отвлекает внимание недоброжелателя. А красный цвет румян, символизирующий солнце и жизнь, наделялся охранительной силой. Особенно показателен свадебный обряд: каравайницы, выпекавшие праздничный хлеб, обсыпали друг друга мукой, чтобы будущие дети новобрачных родились белокожими и здоровыми. Это был не гигиенический, а магический акт, призванный обеспечить плодородие новой семьи. Долгое время русские женщины обходились дарами леса, огорода и пасеки. Сок малины, свёклы или вишни заменял румяна — их втирали в щёки для создания естественного румянца. Лицо «белили» пшеничной мукой или картофельным крахмалом. Утренняя роса и дождевая вода считались лучшими тониками: они освежали кожу и снимали следы тревог. Для питания использовали мёд, молочную сыворотку, конопляное или льняное масло — эти смеси спасали от зимнего обветривания. Брови и ресницы подводили толчёным древесным углём, нанося его пальцем или тонкой лучинкой. Волосы мыли яичными желтками и отварами ромашки, крапивы, лопуха, а для блеска втирали каплю растительного масла. Всё это было доступно, безопасно и вполне эффективно. К XVI веку косметика приобрела новую функцию — демонстрацию статуса. Бледность кожи, достигнутая с помощью белил, свидетельствовала о том, что женщина не знает тяжёлого труда и принадлежит к высшему сословию. Яркий, «парадный» облик стал обязательным для дворянок и боярынь. При Иване Грозном в Москве даже открылись специализированные лавки, где знатные горожанки закупали краски, белила и зеркала. Выход на улицу без макияжа считался дурным тоном. Иностранные путешественники не раз описывали это явление с изумлением. Англичанин Энтони Дженкинсон замечал, что московиток видно «с расстояния мушкетного выстрела». Немец Адам Олеарий в 1647 году иронизировал, что местные барышни кладут косметику так грубо, «словно кто пригоршней муки провёл по лицу и кистью выкрасил щёки в красное». А придворный врач царя Алексея Михайловича Сэмюэль Коллинз сравнивал лица русских женщин с окрашенными стенами домов — настолько плотным был слой. С ростом популярности декоративной косметики её состав становился всё более опасным. Фарфоровая бледность требовала свинцовых белил с добавлением мышьяка. Они разъедали кожу, вызывали язвы и пятна, но модницы не отказывались от макияжа — они просто замазывали дефекты новым слоем. Поверх белил шли румяна из киновари — минерала на основе ртути. От свинца страдали и зубы: их приходилось чернить, чтобы скрыть разрушение. Глаза и брови подводили сурьмяной пастой. Яды постепенно накапливались в организме, приводя к хроническим болезням и преждевременной смерти, но связи между косметичкой и недомоганиями тогда никто не подозревал.