Лицензия на рост — 7 сентября 2026 г. в 14:23:39.859
Лицензия на рост Roche согласилась заплатить китайской Simcere Zaiming до $1,53 млрд — из них $75 млн авансом и остальное милстоунами и роялти — за глобальные права на SIM0660, трёхспецифичное антитело, которое одновременно цепляется за CD3 на Т-клетках и за два антигена В-клеток, CD79a и CD19. Идея простая: заставить иммунные клетки убивать патогенные В-клетки сразу по двум мишеням, что должно работать даже там, где терапии, бьющие только по одной мишени, уже дают сбой — как в некоторых лимфомах, так и в аутоиммунных заболеваниях вроде волчанки. Simcere Zaiming — дочка гонконгской Simcere Pharmaceutical Group, компании, которая давно занимается онкологией и уже вывела на китайский рынок несколько собственных препаратов. Но в историю она входит именно как фабрика лицензионных сделок: за неполные два года компания заключила уже шесть таких соглашений на общую сумму свыше $6,1 млрд. И это лишь капля в куда более крупном потоке сделок. Весь рынок аутлицензирования из Китая — то есть сделок, где китайские компании продают права на свои разработки западным фармгигантам, — за несколько лет вырос на порядок: с $13,9 млрд в 2021 году до рекордных $136 млрд в 2025-м. Средний размер сделки подскочил до $1,3 млрд — почти в шесть раз больше, чем в 2021 году. Если разобрать причины такого успеха Китая и сравнить с нашими отечественными условиями, то можно увидеть принципиально отличающиеся картины. Главным фактором китайского роста, можно назвать, наверное, реформу регулятора в 2015 году, после которой Китай резко сократил сроки одобрения новых препаратов и включения их в список возмещения. Отметим, что у нас в России регуляторные усилия последних лет были направлены совсем в другую сторону: упрощённая регистрация продлена до 2027 года, но заточена она под доступность лекарств на внутреннем рынке в условиях санкций, а не под конкурентоспособность инноваций для внешнего. Второй важный фактор — деньги. Китайские биотех-стартапы в разгар венчурного бума 2015–2021 годов поднимали раунды по несколько сотен миллионов долларов каждый. У нас же на всю фармотрасль в 2026 году инвесторы планируют вложить около 77 млрд рублей — то есть меньше, чем один нормальный китайский раунд, а венчурной экосистемы западного образца для биотеха в России просто нет. Кроме того, в Китае сейчас наблюдается обратный приток мозгов: учёные и предприниматели, сделавшие карьеру за рубежом, массово возвращаются и открывают компании. У нас процесс идёт ровно в обратную сторону — с 2022 года отток учёных резко ускорился, счёт эмигрировавшим идёт на тысячи. Может в один прекрасный день этот поток поменяет направление, но явно, не в ближайшем будущем. Впечатляет и скорость клинических испытаний в Китае. Фаза 1, занимающая в США два года, укладывается в девять месяцев за счёт концентрации специализированных центров. У нас число международных многоцентровых исследований рухнуло с более чем 300 в 2021 году до 24 в 2024-м, а рынок КИ переориентировался на подтверждение биоэквивалентности дженериков. Отличается от нашей и китайская структура пайплайна. Доля по-настоящему новых препаратов в китайских одобрениях выросла с 5% до трети всего за полтора десятилетия. У нас же госполитика прямо формулирует цель — 90% отечественных препаратов на рынке к 2026 году, но это в первую очередь дженерики и биоаналоги, а не оригинальные молекулы. Наконец, Китай удачно встроился в решение проблемы патентного обрыва западной фармы, который толкает её искать готовые активы на стороне. Нам же, с нашими санкционными режимами и уходом международных партнёров тут тоже ловить нечего. Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!