«Сегодня, завтра и послезавтра Церковь вспоминает святых, связанных с Соловецким монаст...
«Сегодня, завтра и послезавтра Церковь вспоминает святых, связанных с Соловецким монастырем. Сегодня, стоя на службе, я вдруг вспомнила одну из своих любимых книг - "Повесть о монахине Веронике", в ней рассказывается о реальной женщине, Вере (позже монахине Веронике) Языковой. Вкратце - молодая, красивая и талантливая женщина осознанно приходит к вере и погружается в эту жизнь со всей горячностью. Она принимает монашество и ради своих убеждений готова на смерть, но... в ней нет любви. Она оказывается в Соловецком концлагере и радуется, что имеет возможность повторить подвиг древних святых, но однажды её на месяц отправляют в одиночную камеру, где она переоценивает всю свою жизнь и отношение к людям: "Так, стало быть, когда она год тому назад так самонадеянно воображала, сидя в "чёрном вороне" по дороге в ДПЗ, что готова мужественно принять любые испытания... да и потом, в ту ночь после приговора, она переоценивала свои силы: ей рисовались героические картины из Четьих Миней, а не серьёзная готовность на любые, быть может, и будничные испытания в виде простых и неинтересных бытовых затруднений. А между тем оказалось, что именно такие житейские затруднения переносились ею всего труднее. И это оттого, что она находилась во власти громких слов и красивых фантазий, оттого, что не могла отвыкнуть от горделивого самолюбования. Ей вспомнился рассказ об одном послушнике, который ежедневно легко клал по тысяче поклонов, а когда его духовный руководитель, заподозрив в нём вот такое же, хотя, быть может, и неосознанное, самолюбование, запретил ему класть в день больше двадцати, тому это оказалось не под силу, и через несколько дней он со слезами, земно кланяясь, умолял духовника разрешить ему снова класть по тысяче поклонов. "Не могу я по двадцать класть, спину разламывает, сон одолевает, зевота. А по тысяче клал легко - сам не понимаю, почему". Но духовник сказал: "А я объясню тебе, почему: класть по тысяче поклонов тебе помогала твоя гордыня, сознание превосходства над другими, которые кладут по сто, и то устают. Ты беса тешил этими поклонами, а не Богу угождал. Нет, ты заставь себя делать в день по двадцать поклонов, хоть это тебе и труднее, и скучнее, потому что не тешит твоей гордыни, - это гораздо более трудный подвиг". Вот и она оказалась во власти того же греха: на плаху - хоть сейчас пошла бы с радостью, а вот помёрзнуть немного, поголодать - и сил нет! Как много ещё предстояло ей работать над собой! И ей вспомнились слова евангелистки в ДПЗ: - В вас нет смирения и терпимости. Нет внимательного и бережного подхода к людям. Вы слишком самоуверенны, слишком строги к другим и всегда воинственно настроены. Да, она всегда была готова в бой за чистоту православия, за целомудрие и неподкупную честность. Но не была ли она и правда слишком опрометчива и прямолинейна, слишком безаппеляционна в своих суждениях о людях? (...) Так, пользуясь вынужденным бездействием своего одиночного заключения, подвергала она строгому и нелицеприятному пересмотру всю свою жизнь, все свои взгляды и убеждения, и прежде всего - самоё себя, свои поступки, своё отношение к людям." Выйдя из штрафного изолятора, монахиня Вероника в буквальном смысле посвящает оставшиеся недолгие дни своей жизни служению людям, работая в соловецкой больнице. Через некоторое время она умирает, заразившись сыпным тифом. "Если бы Верочка Языкова могла увидеть теперь распростёртое на лагерной больничной койке худое и длинное тело матери Вероники, она едва ли узнала бы себя... Но Верочки Языковой давно уже не было ни на том, ни на этом свете — она умерла как пустая форма, как внешняя оболочка зерна, которое долго невидимо таилось в ней..." Если найдёте эту книгу, прочитайте или послушайте. Ещё в юности, читая её, я понимала, что она не только (и не столько) об одном конкретном человеке или о страданиях заключенных на Соловках, сколько... о каждом из нас.» Фото и текст из тг- канала Пересветушка