21 сентября моя жизнь разорвалась в клочья. Не стало моего старшего сына Иванова Кирилл...
21 сентября моя жизнь разорвалась в клочья. Не стало моего старшего сына Иванова Кирилла Николаевича. Кирюшеньке было всего 23 года. Я не могу дышать. Я не могу проснуться и понять, что это не сон. Каждый раз, когда открываю глаза, на секунду забываюсь, а потом вспоминаю, и всё рушится заново. Земля уходит из-под ног, и я не знаю, как жить дальше. Мой Кирюшенька… Мой Бубсень, моя Булочка с маком … Как мне теперь говорить эти слова в пустоту? Мы выросли с ним вместе. Он был всем. Он был моим сердцем, моим светом, моим смыслом. А теперь внутри только чёрная дыра, и ничего, ничего не осталось. Он только начинал жить. Он ещё не успел увидеть столько всего, ещё не успел… А его нет. И я не могу это принять. Я не хочу это принимать. Степан старается быть сильным. Храбрится. Делает вид, что всё в порядке, что он взрослый, что он поможет. А я вижу, как он прячет слёзы: отворачивается, будто что-то ищет, вытирает лицо рукавом, когда думает, что никто не смотрит. И от этого мне хочется плакать ещё сильнее — потому что ему приходится быть таким. А Ясе я так и не смогла сказать. Не нашла ни одного слова, которое не сломало бы её. Смотрю на неё, и язык не поворачивается произнести это вслух. И я молчу. А бабушка… Она не плачет громко, но её глаза говорят всё. В них столько любви и столько пустоты, что хочется просто обнять её и не отпускать. Она помнит его совсем маленьким, помнит каждый его шаг, каждую шалость, каждую улыбку. И сейчас эти воспоминания греют и рвут все внутри одновременно. 29 сентября будет 9 дней. С 11 до 12 мы будем на кладбище. Если вы знали его, если вы хоть раз видели его улыбку, если вы хоть раз слышали его смех, — приходите. Мне нужно знать, что его помнят. Что он не просто исчез. Сынок, я не знаю, как без тебя. Я падаю и не могу встать. Возвращайся… Хотя бы во сне. Мама не может отпустить. Никогда не сможет. 💔