И самое удачное таки во всём этом путешествии, конечно погода. Все шесть дней. Особенно...
И самое удачное таки во всём этом путешествии, конечно погода. Все шесть дней. Особенно когда идёшь вдоль Ладоги… Да, тут чаще по-другому. Однажды, давно даже записал свои впечатления. Бог помнит в каком году, где-то в районе Лахденпохьи: Медленно разгорается заря — тёмное небо над дальним лесом бледнеет, наливается лиловым светом. Сворачиваем палатку, кипятим на помятом примусе чай, распихиваем вещи по рюкзакам — всё одновременно. К вечеру обещают дождь и ветер — так что лучше не зевать. На Ладоге это по меньшей мере неприятность, а по большей… лучше проскочить до того как. По воде стелется густой туман — видимость не больше дюжины метров — и мы плывём будто сквозь молочные струи. Неспеша — всё-таки нам неблизко, и устать ещё успеем, а потом — уж больно красиво! Сквозь белесую пелену из предрассветной темноты проступают грубые скалы, словно руины исполинских крепостей; округлые валуны нависают над водой стальными боками, побитыми ржавчиной бурых лишайников. Постепенно рассвело, но не просветлело. Низкое небо плотно затянуто тяжёлыми тучами, и неподвижная гладь озера лежит свинцовой плитой. Единственная рябь на воде — от нашей лодки, ползущей сквозь сырость осевшего тумана. Плывём, огибая острые каменистые мысы, любуемся разноцветными глыбами, хмурыми разлапистыми соснами, яркими цветами у кромки воды. Незаметно прилетел ветерок, разогнал остатки тумана, всколыхнул мелкой рябью озеро. В прорехи тёмных туч сквозь тонкую облачную вуаль пробивается солнце — дробится бликами по воде, зажигает рёбра скал, расцвечивает верхушки дальнего леса.