В старые времена,
В старые времена, если пропадала собака, дочка, жена, полагалось дождаться Самайна, заступить дорогу сидскому королю: возвращай то, что я люблю! Верни мою женщину с волосами цвета осенних листьев, верни мне собаку в зелёном ошейнике, моему послушную зову! ...И король наклонялся в седле, сам себе небеса и истина, и казалось, что это смерть твоя, и глаза у неё бирюзовы. Ты потом понимал, отражаясь в них бесконечно маленькой точкой - он Самайн и Дорога, и чтит свои же законы. И он отдавал тебе твою Дженни, и твою запалённую гончую, полубезумную от усталости, от дикого фейского гона. И вы расставались почти друзьями - если можно дружить с ветрами. И ты всё равно запирал ворота, когда они проносились Но что делать мне? У меня ничего не украли, мне просто не выдали этой нездешней силы! И разве я вправе искать, где условная трасса перетекает в хорошо утоптанную конями, ледяную и ветреную дорогу, и стоять на этом ветру перед разъярёнными седоками, с арфой в руках, самодельной, маленькой и убогой? Говорить: верни мне меня, король, потому что сказки меня сломали - сказки, что ты внушаешь горам и деревьям, снегам и дюнам, Я прорастаю ими, мне этого серого мира мало. дай мне коня, король, дай колдовские звёздные струны! Там, где двоится трасса, где справа асфальт, а слева позёмка по тропе ледяной ползёт, по цветам, голубым и синим, там стою я, сжимая арфу, словно закутанного ребёнка. Скоро стемнеет. Скоро поедут сиды. Мария Фроловская