Но Джонни не сдался. Пока они стояли, обнявшись, он дотянулся до автомата и, хрипло выр...
Но Джонни не сдался. Пока они стояли, обнявшись, он дотянулся до автомата и, хрипло выругавшись, выпустил очередь. Пули свистнули в воздухе, разрывая тишину. В последний момент Руслан рванулся в сторону, закрывая Юлию собой, и метнул нож — один точный бросок, который не оставлял шансов. Джонни пошатнулся, схватился за грудь, посмотрел на них с удивлением, будто не верил, что всё закончилось вот так, и рухнул на пол. Тишина вернулась, но теперь она была другой — не мёртвой, а живой, наполненной дыханием, биением сердец, шёпотом ветра. Юлия плакала, уткнувшись в плечо Руслана, а он гладил её по волосам, будто боялся, что если перестанет, она исчезнет. — Я думал, что стал монстром, — прошептал он. — Но пока ты веришь в меня, я могу быть человеком. Они ушли оттуда, растворились в лабиринтах города, где каждый переулок мог стать укрытием, а каждый дом — ловушкой. Они знали, что их будут искать. Главарь мафии, которому Джонни был не просто подчинённым, а частью плана, уже отдал приказ: найти их и уничтожить. Для него это было не местью — это был вопрос порядка. А порядок в его мире строился на страхе. И теперь страх шёл по их следу. Руслан и Юлия двигались по окраинам, избегая освещённых улиц, прячась в тени. Они не строили планов на годы вперёд — только на следующий час, на следующий поворот. Но в этих коротких планах было главное: держаться вместе. Потому что, пока они были вдвоём, даже самый сильный враг становился просто тенью, которую можно обойти. Город продолжал дышать гарью и металлом, но где-то между его рёбер всё ещё билось сердце — тихое, упрямое, живое. И Руслан с Юлией шли туда, где это сердце билось громче всего, туда, где ещё можно было надеяться, что завтрашний рассвет будет их рассветом. А где-то в глубине города главарь мафии смотрел на карту, утыканную булавками, и шептал одно слово: — Найдите. И город, словно услышав, начал подсказывать им путь.