- Забери меня, батюшка! Сил нет! – Умоляла молодая женщина.
- Забери меня, батюшка! Сил нет! – Умоляла молодая женщина. - Не положено. – Хмуро ответил купец Горский. – Терпи. Под Рождество 1790 года Авдотья Власьева, двадцати четырёх лет, печально возвращалась домой к мужу. Суровый и жесткий, он встретил ее с хлыстом в руках... Замуж Авдотью выдали за ровню - за такого же купца, каким был ее отец. В 1784-м Василий Власьев, который был старше девушки на шестнадцать лет, позвал ее замуж. Власьев недавно сколотил состояние, пустил корни в Москве и выстроил дом. Со своей женой он обращался сурово и даже жестоко, но Авдотья терпеть не соглашалась. После первых же побоев убежала к отцу. Как была – простоволосая, в домашнем платье, даже шаль на плечи не накинула. - Терпи, деваться некуда. – Присудил отец. Говоря по правде, Горскому было жаль свою дочь. Да как вмешаться? Сам благословил. Как говорили в ту пору: «Женитьба на Руси есть, а «разженитьбы» нет»! Один за другим появились на свет пятеро ребятишек. И еще не раз Авдотья прибегала к отцу плакать. Но в 1793-м случился с Власьевым удар. Попарился в жаркой бане, вернулся домой на Лужнецкую улицу, и упал ничком. Осталась она одна, да еще с лавкой мужа. Ей советовали все продать, но Авдотья не стала слушать. Села за книги со счетами и расходами, прикинула, сколько у нее осталось денег, и решила – будет сама вести дела! Открыла Власьева пивоваренный заводик. А потом занялась производством ситца. Ткань была дешевая, раскупалась влет. Кто набивным ситцем занимался, тот богател на глазах. Вот и Авдотья Власьева стала год от года наращивать капиталы. Едва подкопила денег, снесла старый деревянный дом, в котором жило семейство, да построила новый – каменный, надёжный, с двумя флигелями, сараем для карет, конюшней и погребами. На глазах появилась настоящая городская усадьба. Отец смотрел, как дочь ведет дела, и не мог нарадоваться. Успокоилась Авдотья, жизнь ее наладилась. Сама она стала ладная, пополнела, расцвела… Умирая, оставил купец Горский все свое состояние Авдотье. Теперь у Власьевой в руках было несколько предприятий. Но пришел 1812-й год. Собрав детей и то имущество, что можно было вывезти, покинула Авдотья Москву незадолго до прихода французов. А когда над городом взвилось пламя, смотрела на него, издали, и беззвучно плакала. В огне пропал и новенький отстроенный дом, и предприятия, и материалы, которые дожидались своего часа для пропажи. Была богатая успешная женщина, стала – нищая! Но после 1812 года император Александр Первый повелел создать «Комиссию для рассмотрения прошений обывателей московской столицы и губернии, потерпевших от неприятеля разорение». Убытков насчитали на двадцать девять тысяч рублей, а получили в итоге… четыре тысячи. - Ничего. – Не моргнув, сказала Авдотья. – Справимся и с этим. Деваться некуда. Она все начала с начала. Но открыла теперь бумаготкацкую фабрику. Вскоре, с доходов, новый дом отстроила. В 1815-м въехала в свои хоромы, но прожила в них недолго – в том же году отдала Богу душу. Дело Власьевой продолжили ее дети.