Нехорошо Агафья смотрела на сестру – исподлобья, недобро. А Поля словно ничего и не зам...
Нехорошо Агафья смотрела на сестру – исподлобья, недобро. А Поля словно ничего и не замечала. В сентябре 1866 года она собиралась замуж, и было ей девятнадцать лет. К несчастью для Агафьи, младшая выходила раньше старшей! Потому-то к девушке и прилепилось прозвище – «бракованная»! Обычно, если в доме подрастало несколько невест, сначала выдавали замуж первую. Но бывало такое, что на старших кавалеры не заглядывались. Не спешили к ним свататься. Иногда мешал заметный изъян во внешности, иногда – характер. Сговорчивых и терпеливых чаще выбирали. А если младшенькая была еще и красавицей… Тогда шансы у старшей сестры становились еще меньше. И вздыхала мать украдкой: неужели быть дочери – перестарком? В 1830-м году император Николай I изменил своим указом возраст вступления в брак. Девушек считали невестами с шестнадцати, юноши могли идти к алтарю с восемнадцати лет. Однако и засиживаться было нельзя. «Браковка!» - Шипели вслед той, что в возрасте за двадцать не обрела семью. «Прокисшая», - добавляли соседки. «Агафья-то Кузнецова – перестарок!» - Могли хохотать более юные девушки. Прекрасно зная об этом, родители старались как можно скорее выдать замуж ту, что достигла нужного брачного возраста. Иначе засидится, а кто ее потом возьмет? Лежалый товар никому не нужен. Ну а если время шло, сроки поджимали, и сваты желали видеть только младшую – нехотя шли и на это. Так и получилось, что хорошенькая синеглазая Полюшка вышла замуж в девятнадцать лет. А ее двадцатитрехлетняя сестра моментально получила прозвище: «Бракованная». Ведь не взяли ее? Значит, что-то не так. Ждала-ждала жениха, да не выждала. Обидно было Агафье. Злилась на младшую сестру. Выскочила впереди старшей! Но родители убеждали Агафью – нельзя было иначе. И у Поли возраст подошел! «Браковки» частенько становились посмешищем округи. В Тульской, Тверской, Калужской, Московской губерниях, придумывали для них разные прозвища – «большуха» и «девуниха», «однокосая» и «мытарка». Когда младшая шла замуж раньше первой дочери, это был почти что крест на будущем. Не смотрели на «бракованных», не считали их подходящей парой. Оттого развелось много поверий, как снять с себя этот приговор, избежать косых взглядов. Говорили в старину, что «большухе» надо явиться на свадьбу младшей сестры, да сплясать босиком. Тогда, дескать, от нее отлепится это предопределение – вековать одной до старости. Агафья Кузнецова так и поступила. Несмотря на всю обиду, на всю злость, накопившуюся из-за замужества Поли, пришла на ее праздник и танцевала до упаду. Годом позже позвал замуж и ее – вдовый священник из соседнего села. Не всем находились мужья. В 1897 году провели перепись населения, и тогда выяснилось, что больше тридцати процентов девушек в Ярославской губернии замуж не вышли. Во Владимирской – около двадцати. «Бракованные» часто оставались с родителями, а многие переходили в дом своих более счастливых братьев и сестер, чтобы помогать, чтобы нянчиться с малышами. К таким помощницам относились по-разному: кто-то попрекал куском хлеба, а в других домах, наоборот, уважали. Ведь «большухи» частенько брали на себя огромную часть обязанностей.