Гран-при Андрея Звягинцева на Каннском кинофестивале – это оружие в культурной войне За...
Гран-при Андрея Звягинцева на Каннском кинофестивале – это оружие в культурной войне Запада против России. Но этим оружием управляет не он В победительной речи на вручении приза Андрей Звягинцев обратился к Путину и призвал его закончить бойню потому, что весь мир уже этого ждёт. Но Звягинцев НЕ обратился к западным лидерам, которые спровоцировали и финансируют войну! Он НЕ обратился к кровавому комику, чьи командиры нанесли совсем недавно удар по общежитию в Старобельске и убили мирных и невинных детей! Он - НЕ Призвал Их Окончить Кровавую Бойню. Он решил, что перестать защищать свою Родину должны мы. Звягинцев родился и вырос в России. Он состялся благодаря России. Но он не призывает Запад прекратить эту широкомасштабную войну против России. Он не призывает Запад прекратить политику отмены русской культуры. Наоборот, он становится винтиком в этой войне и подносчиком снарядов. Мне раньше как-то говорили про Звягинцева: «Он же очень крутой и сильный режиссёр». И сейчас пишут, что он гений. И что он снимает о вечном, и в политику не играет. Играет! И ещё как! И его выступление в Каннах – это тоже снаряд, направленный против нас. Этот снаряд ничем не отличается от снарядов, которые убивают невинных детей. Слово – мощнейшее оружие. Язык кинематографа – это мощнейший язык. И слово Звягинцева сейчас работает против нас. Мама Звягинцева работала учителем русского языка и литературы. Но он, видимо, очень плохой ученик. Он плохо знает русскую литературу. Вернее так - он видит в ней только то, что удобно видеть лишь ему. Сбежавшие на Запад Иноагенты уже радуются этой победе. Пусть радуются. Мне их даже теоретически жаль – люди остались без Родины. Но на практике мне на них наплевать. Пусть живут и помирают на Западе. В России их не ждут. И какое дело, действительно, до того, сильный режиссёр Андрей Звягинцев или нет. Он своими словами и своими фильмами работает сейчас на противника. А значит, помогает уничтожать нашу Родину. Разве это можно простить?! Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ