Я вообще не медийный человек и практически нигде не бываю, если это не касается самых б... — 29 июля 2026 г. в 06:46:55.182
Я вообще не медийный человек и практически нигде не бываю, если это не касается самых близких друзей и работы. А когда все-таки прихожу на какие-то мероприятия, спокойно прохожу мимо баннера, на фоне которого все фотографируются, и ухожу домой. Ненавижу быть там, где танцуют, где темно и громко играет музыка. Все, кто меня знает, подтвердят: я либо в репетиционном зале на работе, либо дома. В зале, кстати, если я кому-то что-то сам показал – это уже последняя мера воздействия, значит, меня довели. Приличные педагоги никогда сами не показывали: нельзя навязывать исполнителю свою манеру. Система настоящего балетного искусства, особенно русского, подразумевает развитие индивидуальности, а не навязывание своей. При этом, как ни странно, выгляжу я, наверное, неплохо, хотя поверьте – на сегодняшний день я очень толстый. Рост у меня 1 метр 85 сантиметров, а вес – не знаю. Категорически не люблю весы и расстраиваюсь, когда к ним подхожу. Но по размеру одежды уже понимаю: что-то сильно не то. Особенно меня раздражает одна вещь, которую из-за моей национальности невозможно избежать: рост живота. У армян в основном начинает расширяться низ, а у грузин растет именно живот – это генетическая особенность. Кстати, про телосложение. Не только славянский тип идеально подходит для балета, средиземноморский тоже. Украина, Белоруссия, Грузия, Италия, Франция – там идеальные пропорции и идеальные мышцы для этой профессии. Наверное, это все-таки южный тип: там, где есть нужное сочетание пропорций и мышечного аппарата. У скандинавов, допустим, бывают очень красивые фигуры, но мышцы при этом абсолютно дубовые. Подвижные суставы присущи исключительно восточным народам. Эластичность мышц и связок – это более южное. Но и чрезмерная эластичность в балете не нужна – нужна середина. До определенного момента я был уверен, что такой один. А когда умерла моя мама, на похороны приехало очень много родственников. Это был 1994 год, после войны мы жили в очень стесненных условиях: половина помещений не отапливалась, все скучились, все были на виду. И вдруг, увидев одновременно всех своих дядей, племянников, двоюродных братьев, я понял, что у всех одинаковое строение, абсолютно. Стало ясно, что в нашем генетическом типе таких много, просто на сцену пошел я один. С первой секунды каждый, кто хоть что-то понимал в хореографии, видел, что я уникальный ребенок для классического балета.