Выносливость. Вот почему я ненавижу спорт, ненавижу любую нагрузку, а когда вижу спорти... — 4 августа 2026 г. в 06:09:23.530
Выносливость. Вот почему я ненавижу спорт, ненавижу любую нагрузку, а когда вижу спортивные залы, меня просто передергивает: восстанавливаясь после травмы колена – разрыва крестообразной связки в 2003 году, – я провел там слишком много времени. Что касается выносливости, мне надо было пахать в десять раз больше, чем другим, чтобы ее наработать. Со мной учились дети, которые делали, допустим, в четыре раза меньше повторов и при этом выдерживали вариацию в полторы минуты. А со мной, чтобы полторы минуты наработать, три года мучились. Выносливость важна еще и потому, что самые сложные элементы, как правило, находятся в конце номера, в финале спектакля. Кстати, именно поэтому так глупо выглядят фильмы про блаженных в балете: «Черный лебедь» и тому подобное. В балете блаженных не бывает – бывают те, кто надевает маску блаженного, когда это выгодно. Любая балерина, которая делает, допустим, в «Лебедином озере» 32 фуэте, должна обладать абсолютно стойкой психикой. Если психика хотя бы чуть-чуть подвижна, человек никогда эти фуэте не скрутит, потому что нужна невероятная концентрация. Это работа организма в невыносимых условиях и в очень неудобный с точки зрения физической нагрузки момент, когда организм уже очень устал. У спортсменов – гимнастов, фигуристов – другая специфика: любое их выступление длится самое большее несколько минут, а у артистов балета это три-четыре часа под напряжением, особенно если большой спектакль – «Баядерка» или «Лебединое озеро». При этом, как я уже сказал, самые эффектные и, соответственно, самые сложные элементы требуется выполнять, когда ты уже «набегался». В Большом театре работаешь на гигантской сцене – 550 квадратных метров, – и в той же «Баядерке», когда в третьем акте минимум декораций, ты на сцене один и тебе надо ее постоянно покрывать, это очень тяжело. Вот что всегда было для меня самой большой сложностью: физическая нагрузка и дыхание. Кроме дыхания, мне никогда ничего не мешало. Кто-то бывает то в форме, то не в форме, а я в форме был всегда, и когда у меня дыхания много, мне море по колено. Но в какой-то момент – ведь с возрастом любая машина изнашивается – я понял, что болеть не хочу и выглядеть как мои перешедшие грань возраста коллеги, которые «ползают по сцене», тоже не хочу. Зная, что такое свободный полет, я понял, что смогу имитировать его еще в лучшем случае года два, и поставил себе дату ухода. Причем сказал всем заранее: «В такой-то день я закончу». Никто не поверил, но я это сделал.