Сегодня Джона Бернтала чаще всего представляют по ролям людей, которые живут на пределе...
Сегодня Джона Бернтала чаще всего представляют по ролям людей, которые живут на пределе: Шейн Уолш в «Ходячих мертвецах», Фрэнк Касл в «Карателе», Майки Берзатто в «Медведе». Его герои могут быть жестокими, вспыльчивыми, опасными, но почти всегда в них есть что-то болезненно человеческое. За этим экранным образом стоит необычная биография. Бернтал не начинал с голливудских кастингов: сначала был бейсболистом, затем случайно оказался на занятии по актерскому мастерству, а потом по совету преподавательницы уехал в Москву – не зная по-русски ни слова. Он вырос в Вашингтоне, в семье юриста и социального работника. Сам вспоминает себя подростком как довольно буйного парня, который постоянно попадал в неприятности. В колледж Скидмор он поступил ради бейсбола и не собирался становиться актером. На первом курсе, Бернтал от скуки записался на вводный курс Альмы Беккер. На одном из занятий студенты должны были принести дорогой им предмет и рассказать о нем. Бернтал забыл о задании. Тогда он схватил бейсбольную перчатку и на ходу придумал историю о том, что мать подарила ее ему на смертном одре. Однокурсники этого не знали. Пока он рассказывал, плакали и зрители, и он сам. Позднее он называл этот момент «открытием»: он почувствовал, что способен воздействовать на людей своим рассказом. Альма Беккер сразу сказала ему: «В тебе что-то есть». Она предложила ему роль в постановке «Алая буква». Так первокурсник-бейсболист впервые вышел на сцену. Когда Бернтал решил посвятить себя актерству, он спросил совета у Беккер. Ответ был неожиданным: ехать в Москву и поступать в Школу-студию МХАТ. Беккер считала, что ему нужна среда, где к театру относятся предельно серьезно, а обучение требует дисциплины и полной отдачи. Он бросил колледж и в 1999 году приехал в Москву. Русского языка не знал вообще. Позднее вспоминал, что до поездки был самоуверенным американским парнем, привыкшим считать себя крепким и самостоятельным. Москва стала для него настоящей проверкой реальностью. «Я с детства занимался спортом: бейсбол, бокс, американский футбол. Но обучение во МХАТе требовало большей дисциплины и самоотдачи, чем любой спорт в моей жизни. Там учат акробатике, классическому балету, ритмике, сценическому движению, иностранным языкам. Из множества поступивших каждый год отсеивалась значительная часть студентов. В Штатах ты можешь просто сказать: "Я актер, я хочу славы". В России ты обязан доказать право выходить на сцену» Педагоги МХАТа не церемонились с американским студентом. В одном из интервью Бернтал процитировал вердикт мхатовских мастеров на экзамене: «Мне сказали: "Джон, твой талант – как драгоценный камень. Но он совершенно неотшлифован. В тебе нет ни грамма элегантности. Ты дикий, неуправляемый и сырой, и ты не умеешь этим пользоваться". Это отрезвляло. В России, если ты плох, тебе прямо говорят в лицо: "Ты плох, уходи". Эта честность спасла меня» Для Бернтала эта жесткость оказалась полезной. Он приехал в Москву человеком, который только начал понимать, что хочет быть актером. Уехал – профессионалом. Во время учебы он продолжал играть в бейсбол в полупрофессиональной лиге. Одна из историй, которую Бернтал рассказывал много лет спустя, произошла вскоре после приезда. Он как-то увидел на улице, как двое мужчин вытаскивают из машины женщину и начинают ее избивать. Бернтал вмешался, выкрикивая что-то на английском. Один из мужчин достал пистолет, приставил его к голове актера и приказал, тоже на английском, «убирайся отсюда». Этот эпизод он вспоминал как одно из первых столкновений с незнакомой реальностью Москвы конца 1990-х. После двух лет в Москве Бернтал вернулся в США. Представители American Repertory Theater при Гарварде увидели его работу и предложили продолжить образование. После Гарварда он перебрался в Нью-Йорк, вернулся к театральной работе, в какой-то момент даже жил в своем автомобиле. Кино и телевидение пришли позже. Впоследствии он неоднократно признавался, что символ МХАТа – остался с ним навсегда: