Первый сезон "Улиц разбитых фонарей" вообще снимали на честном слове, и если вы думаете... — 17 июня 2026 г. в 03:30:57.823
Первый сезон "Улиц разбитых фонарей" вообще снимали на честном слове, и если вы думаете, что знаете о сериале всё, вот несколько историй из-за кулис, которые вас точно удивят. Оказывается, сериал мог бы и не случиться, если бы актёр Виктор Бычков (тот самый егерь Кузьмич из «Особенностей национальной охоты») однажды не загляделся на лоток с книгами в подземном переходе. На глаза попалась повесть «Кошмар на улице Стачек». Купил, начал читать на ходу и понял — это настоящая бомба. Он принёс книгу режиссёру Александру Рогожкину, тот поначалу отмахнулся, но потом всё же решил взяться за экранизацию. Автором оказался Андрей Пименов, который взял псевдоним Кивинов — до того он 12 лет проработал в отделе по раскрытию умышленных убийств Кировского РУВД Ленинграда. Он хотел просто оставить коллегам сборник служебных баек, а в итоге создал один из самых народных проектов. Сам Кивинов, кстати, потом несколько раз появлялся в сериале в эпизодических ролях. А сколько стоили съёмки первого сезона? 8 тысяч долларов — на всё про всё. 8 тысяч за 8 серий! По сегодняшним меркам, наверное, даже на чай съёмочной группе не хватило бы. Владимир Бортко, один из режиссёров, позже вспоминал: «Сегодня такая сумма покажется смешной, ведь в 10 тысяч долларов обойдется только выезд киногруппы на съемки. А мы снимали за эти деньги весь фильм». Денег не было ни на что, поэтому реквизит был… настоящим. Актеры приходили на площадку в собственной одежде, потому что на костюмы просто не выделили ни копейки. Погони устраивали на своих же личных машинах — например, Александр Половцев (тот самый майор Соловец) на своей "Волге" во время съёмок случайно въехал в столб. Сцены в кабинетах снимали в реальных отделениях милиции, потому что строить декорации было не на что. И знаете что? Именно эта вынужденная экономия и подарила сериалу ту самую убийственную достоверность. Вы видели на экране не приукрашенный лоск, а настоящую, слегка обшарпанную жизнь 90-х. Вы будете смеяться, но многие титулованные режиссёры в титрах первого сезона скрывались под вымышленными именами — им казалось, что работать над «несерьёзным» сериалом о ментах как-то неловко. Тот же Владимир Бортко фигурировал как Ян Худокормов. При этом снимали первый сезон на обычную любительскую видеокамеру — такую, какой в 90-х снимали дни рождения и семейные отпуски. Рябь на экране, трясущийся объектив, звук не из студии — сегодня это выглядит как кинолюбительская хроника, а тогда создавало жутковатый эффект полного присутствия. Казалось, что ты сам сидишь в этом прокуренном кабинете и слушаешь, как оперы обсуждают очередное убийство. Это уже почти легенда. Кастинг проходил вслепую, по описаниям персонажей. Когда фотографии утверждённых актеров показали в реальном Кировском РУВД, сотрудники ахнули — все они оказались до ужаса похожи на настоящих оперов, с которых и были списаны персонажи. Чтобы актёры лучше вжились в роль, их сводили с теми самыми милиционерами, они сидели на настоящих допросах и учились говорить на профессиональном сленге. Александр Половцев позже признавался, что поначалу сам не понимал, что значат слова «огнестрел», «глухарь» или «в отказку» — просто делал вид. Собственно, поэтому фразы вроде «Андрюха, у нас труп!» или «По коням!» стали народными. В них не было фальши, за ними стоял реальный опыт людей, которые это пережили. И знаете, наверное, именно это мы и любим в старых «Ментах» — не гламурную картинку, а ту самую правду, которую невозможно сыграть. Правду, которая пряталась где-то между разбитыми фонарями, макарошками с пюрешкой и бесконечными питерскими дворами-колодцами...