«И бысть сеча зла и преужасна, и лилося кровь, аки вода»
«И бысть сеча зла и преужасна, и лилося кровь, аки вода» БИТВА, КОТОРАЯ СПАСЛА МОСКВУ: 454 ГОДА ПОБЕДЫ ПРИ МОЛОДЯХ Есть в истории нашей страны битвы, которые отдаются эхом в веках. Куликово поле и Бородино, война 1812 года с Наполеоном. Но есть у нас еще одно важное сражение, в ходе которого решалась судьба самой русской государственности задолго до Наполеона. На берегах нашей тихой реки Рожайки в июле 1572 года сошлись русские войска с ханской ордой в Молодинской битве, чтобы отстоять Русь. Сегодня мы вместе с жителями, духовенством, депутатами, собрались у памятного места, чтобы отслужить панихиду по убиенным воинам и с чувством глубокого уважения поклониться светлой памяти защитников Отечества — и тех, чьи имена вписаны в историю, и безымянных героев, навсегда оставшихся на поле брани. Их подвиг служит для нас нравственным ориентиром, примером беззаветной преданности Родине и готовности пожертвовать собой ради будущих поколений. Битва при Молодях золотыми буквами вписана в славную боевую летопись нашей страны. Вспомним историю ее историю. Спустя несколько месяцев после страшного сожжения Москвы Девлетом I Гиреем, крымский хан уверовал в свою безнаказанность. Он прислал Ивану Грозному нож с требованием самоубийства и уже распределил уделы русских земель между своими мурзами. Его армия была огромна: по разным оценкам, от 80 до 120 тысяч сабель, включая элитную семитысячную дивизию османских янычар. Целью похода было не просто очередное разорение окраин, а полное уничтожение Русского царства, возвращение Казани и Астрахани и превращение Ивана IV в данника Бахчисарая. На пути этой стальной лавины стояли всего около 20–25 тысяч русских воинов во главе с опальным князем Михаилом Воротынским, которого царь вернул из ссылки перед лицом смертельной опасности, и дерзким воеводой Дмитрием Хворостининым. Казалось, исход предрешен. Но именно здесь, в пятидесяти верстах южнее Москвы, развернулась драма, которую историки называют «второй Куликовской битвой». Четыре с половиной века назад, 29 июля началось сражение, которое вошло в учебники военного искусства. Наши русские воеводы понимая, что в чистом поле против втрое превосходящего противника им не выстоять, применили военную хитрость, и посреди полей у села Молоди выросла невиданная крепость — «Гуляй-город». Это был исполинский передвижной форт из толстых дубовых щитов на колесах, ощетинившийся пушками и пищалями. Дмитрий Хворостинин со своим отрядом пропустил авангард крымцев к Москве, нанес внезапный удар в тыл огромной орде и начал стремительно отступать прямо к деревне Молоди. Разъяренный хан бросил все силы в погоню, предвкушая легкую расправу над горсткой наглецов. И тут татары уперлись в глухую деревянную стену. Из щелей между бревнами ударили пушки, сверху полетел град свинца и стрел. Конница врага завалила подходы к крепости трупами лошадей, но взять дерево голыми руками не могла. Два дня длилась эта мясорубка. Девлет-Гирей спешил своих лучших всадников и янычар, пытаясь руками растащить деревянные стены. Русские ратники держались из последних сил, запасы провизии таяли, но это была часть плана — заманить хана в ловушку. Битва длилась несколько дней. Крымцы несли огромные потери от огня, но снова и снова лезли на стены, пытаясь сломить оборону. Когда 2 августа обескровленные турки пошли в решающий штурм, оголив свои тылы, полк самого Михаила Воротынского внезапно ударил им в спину. Ловушка захлопнулась. В решающий момент — в той самой «великой сече» — полегла почти вся крымская армия. Погибли сын, внук и зять хана. Сам Девлет-Гирей бежал, бросив обоз и знамёна. Из ста двадцати тысяч его воинов уцелело, по разным оценкам, не более десяти тысяч. Лучшие силы Османской империи были перемолоты в деревянных стенах гуляй-города. Крымское ханство потеряло почти всё взрослое мужское население и смогло оправиться от этого удара только через пятнадцать лет. Набеги на Москву прекратились на два десятилетия.