Клэр вдруг схватила меня за руку.
Клэр вдруг схватила меня за руку. — Ричард… Я хотел спросить, что случилось, но Лила первой подняла голову. Её глаза были огромными. — Папа… я чувствую это. В зале стало настолько тихо, что я услышал звон бокала где-то у дальней стены. — Что ты чувствуешь? — прошептал я. — Тепло. В колене. Лео тоже смотрел на Ноа. — И я. Я сразу позвал врача. Через несколько минут в гостиной уже стоял наш семейный ортопед, которого специально доставили из Бостона. Он осмотрел детей, попросил их пошевелить пальцами, проверить чувствительность. Никакого чуда за одну минуту не произошло. Но кое-что изменилось. После аварии Лила почти не чувствовала левую стопу. Теперь она сказала, что чувствует прикосновение. Врач нахмурился. — Это может быть временная реакция. Нужно обследование. Полное. Я посмотрел на Ноа. Мальчик уже собирался уйти. — Стой. Он остановился. — Откуда ты это умеешь? Ноа пожал плечами. — Моя бабушка умела. — Кто она? Он опустил глаза. — Она умерла зимой. Я заметил, что его ноги были покрыты мелкими порезами. На нём была слишком большая куртка, а рукава закрывали пальцы. — Где ты живёшь? Он тихо ответил: — Нигде. Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Я вспомнил свою шутку. «Вылечи моих близнецов — и я тебя усыновлю». Я сказал это, чтобы рассмешить богатых людей. А теперь передо мной стоял восьмилетний ребёнок, который действительно никому не был нужен. На следующий день близнецам сделали обследование. Врачи обнаружили изменения, которые раньше почему-то не заметили: повреждение нервов оказалось не окончательным. Ноа не «исцелил» их магией. Его прикосновение лишь помогло детям расслабиться и впервые за долгое время правильно почувствовать то, что происходило с ногами. Началось новое лечение.