Открытка
Открытка #наночьглядя Она жила на втором этаже. Грузная, с больными ногами тётя Клава ходила сначала с одной палочкой, потом с двумя. Когда-то давно я видела её во дворе - по вечерам, на лавочке у грушевого дерева, среди соседей. Потом она исчезла. Только изредка мелькала на общем балконе. Мы, соседские дети, её почему-то боялись. Жила она замкнуто, родных у неё не было. Мне было лет десять когда однажды летом дедушка попросил меня отнести Клаве какой-то свёрток. Я долго собиралась с духом. Отказывать дедушке было неправильно. Я поднималась по скрипучим деревянным ступеням и ноги дрожали. Комната показалась огромной — метров шестьдесят, с пятиметровыми потолками. Почти зал. Если бы не заставленность. Диван, кровать, стол, пианино, книжный шкаф размером со слона, кресла, стулья, кушетки, какие-то винтажные этажерки и полочки. Между мебелью узкая тропинка. Видимо, ей было так удобно - каждые два метра место для передышки. Повсюду - изысканными статуэтки, шкатулки, сувениры. Пожелтевшие письма и документы стопками на пианино. Коробки с лекарствами. В углу - большая кадка с полусухой пальмой. Но самым невероятным были стены - они были полностью увешаны картинами и фотографиями. Чёрно-белые снимки середины века в тяжелых рамах, лёгкие пейзажи углем, парадные портреты в золоченых рамах, воздушные акварели, натюрморты. Любой музей позавидовал был такому собранию. Но было в той комнате и печальное - запах. Тяжёлый, сдавленный запах ветхой одежды, пыльных полок, годами непроветриваемого помещения. Наверное так пахнет безысходность. Мне было страшно интересно и просто страшно. Я положила на стол пакет: — Вот, дедушка просил передать. Она сидела на неприбранной кровати, в куче старых подушек и одеял, опиралась руками на палку и разглядывала меня. Видимо гости к ней попадали нечасто. Она стала расспрашивать про дедушку, маму и дядей. Покачала головой, вспомнила каким редкой души человеком была моя недавно ушедшая бабушка. - Давай я напою тебя чаем, - вдруг сказала Клава. - Нет, спасибо, я только что обедала, - соврала я. Сквозь огромные окна с выцветшими занавесками в комнату проникали солнечные лучи и рассеивались в воздухе, заставляя тысячи пылинок танцевать странный золотой танец. - У вас так... интересно, - не зная что сказать я ляпнула первое, что пришло в голову. - Когда-то, деточка, у меня было правда интересно, - улыбнулась Клава и на миг словно ушла мыслями в те годы, когда всё было иначе. — Подойди к шкафу, — попросила она, - открой. Я открыла тяжёлую резную дверь. — Вытащи верхнюю папку. Запахло сыростью и сладкими духами. Красная бархатная папка была тяжёлой. Я перевернула обложку и замерла - внутри были открытки. Не те простые, которые я собирала с котиками и щенятами, а старинные ручной работы невероятные карточки с тиснением и узорами, надписями на разных языках. - Эти с цветами из Германии, а кошек привезла из Англии. Новогодние это швейцарские. Миры на картоне - новогодние ёлки с игрушками и румяными ребятишками, танцующие на задних лапах коты, собаки всех мастей в колпаках и сапожках, большие города, сады, чайные сервизы, дамы в роскошных шляпах, огромные цветы в сотнях оттенков. Не помню сколько я так просидела, наверное час. Голос Клавы вернул меня в реальность: - Выбери себе две любые на память. В ту минуту счастливее ребёнка на свете не было. Я взяла волшебный пейзаж солнечного сада и черную таксу в ошейнике. Коричневый картон с тиснёными вензелями, вклеенная внутрь открытка с изображением и каллиграфией на немецком. Клава встала, тяжело опираясь на палку и поковыляла в дальний угол комнаты, где на маленьком столике стояла горелка. - А теперь мы с тобой все таки попьём чай, - сказала она и поставила чайник на огонь. Достала печенье, варенье, поставила две чашки. Я собрала картинки в папку и отнесла её обратно в шкаф. Возле шкафа висела большая фотография. Чёрная широкая рама, на поблекшем снимке большой зал с люстрами и колоннами, а на переднем плане молодая пара. Мужчина в фуражке и парадной фо