#Воскресные_чтения
#Воскресные_чтения Голуби летят над нашим городом Дети мои гуляли в Томске вокруг сильно обмелевшего Белого озера. Ждали меня и жену, ушедших по делам. Изучали повадки местных голубей. После мы решили всей семьей пройтись до Воскресенской горы. Всю недальнюю дорогу брат с сестрой рассказывали нам, какие голуби разные по цвету, по характеру, какие клички они им дали... У дома коменданта Де Вильнева в начале улицы Бакунина я зачем-то решил блеснуть краеведческими познаниями и прервал их голубиное воркование. Рассказал, как в августе 1791 года в гостях у коменданта томской крепости Томаса де Вильнева был опальный писатель Александр Радищев. Он ехал в 10-летнюю иркутскую ссылку вместе с женой: с неё возьмут потом пример декабристки. Его, потомственного дворянина, приговоренного к смертной казни, а затем помилованного, никто не гнал в кандалах по Сибирскому тракту. Ехали в кибитке под навесом, где можно было даже прилечь. Но дорога в Илимский острог была дальняя, в 7 раз длиннее его крамольного «Путешествия из Петербурга в Москву». Трясло опять же неимоверно. Добрый Томас Томасович, знатный французский дворянин из Прованса, который 30 лет и 3 месяца прослужил только в томском гарнизоне, пригласил погостить недельки две у него дома. Образованные столичные люди высокого звания в Томске были редкостью. Радищев с женой согласились. Наверно, они обедали, выпили вина, и Радищев сказал, что у него с собой есть воздушный шар-монгольфьер из тонкой бумаги, вроде нынешних китайских небесных фонариков. Откуда он взялся в багаже Радищева, который до каторги был вообще-то главой Петербургской, главной таможни страны, история умалчивает. Тогда как раз императрица Екатерина II боролась с тлетворным влиянием Европы, где началась Великая Французская революция: «Мы почитаем за нужное пресечь ввоз в Империю Нашу Французских товаров и торг оными…» Конфискат это был или самоделка, кто ж теперь знает. В любом случае, воздушный шар с французской фамилией был крамолой, как слово «гражданин». «Граждане» как раз только что взяли штурмом Бастилию, французские крестьяне освободились от сеньоров, готовилась к принятию «Декларация прав человека» («Все люди рождаются свободными и равными») и одна из первых в мире - Конституция. - А давайте запустим этот монгольфьер? - предложил кто-то из них. Я же говорю, выпили мужики. И два человека, русский бригадный генерал Де Вильнев и "бунтовщик, хуже Пугачева" Александр Радищев вышли во двор комендантского дома, или даже перешли к фундаменту будущей Воскресенской церкви на мыс одноименной горы, и запустили в небо шар. Небольшой, около метра в диаметре. Но жители "ямщицкой столицы", кто еще мог поднять голову, сильно удивились. Просто никогда ничего над Томском, кроме птиц, до этого не летало... Они, как мальчишки, стояли рядом, старый обрусевший француз и тот, чья «душа страданиями человеческими уязвлена стала» - ему было чуть за 40. Оба смотрели в небо, в котором таял первый в истории Томска монгольфьер. Наверняка улыбались друг другу. Через три года Де Вильнев умрет в очень почтенном по тем временам возрасте 78 лет. Радищева простят в 1796 году и вернут в Петербург, дадут место на государевой службе. Он умрет 53 лет в 1802 году, когда Французская революция уже три года как закончится приходом воинственного диктатора Наполеона. Говорили о благородном или нечаянном самоубийстве Радищева ядом, намекали на чахотку, приобретенную в Сибири. Могилы обоих не сохранились ни в Томске, ни в Санкт-Петербурге… - Ну.., - протянула дошкольница-дочь разочарованно. - Я думала ты про голубей что-то интересное расскажешь!