#Театральный_понедельник — 23 марта 2026 г. в 01:16:01.194
#Театральный_понедельник ДЕДСКОЕ ВРЕМЯ В томском ТЮЗе со слезами простились с прошлым при помощи яблочного пирога Мультипроекторный эскиз спектакля по книге Вики Козловой «Мой дедушка – призрак» оказался ярким прорывом программы «БДФ-Лаборатория». История, порожденная всероссийской тоской по дефицитным дедушкам, которые то воюют, то исчезают в складках истории, то умирают рано, уже проходила отбор в конкурсную программу «Большого детского фестиваля» по направлению «Книга» в прошлом году. В этом году в томском ТЮЗе детская повесть начала превращаться в полноценный спектакль и, похоже, завершит трансформацию уже в этом сезоне. У девочки Серафимы (Дарья Авдюшина) умирает дедушка, а она почти не заметила этого и потому не горюет. Немудрено: вот уж 30 лет, как смерть человека в России сепарируется от его родных, а родители оберегают детей от «тяжелых» впечатлений. Час при свидетелях в ритуальном зале – вот и всё прощание с дорогим человеком. В том числе поэтому Сима не трагедизирует тот факт, что дедушка исчез из ее жизни. Но однажды за стеной детской, в комнате дедушки раздаётся стук и выясняется, что это дедушка, обратившись в свою палку-трость, пришел сделать нечто, что не завершил на земле. А разговаривает он стуком палки: два стука – да, один стук – нет. При всём экзистенциальном ужасе сюжета, в малом зале театра поначалу стоял хохот, потому что зрители узнают Дедушку (Вячеслав Оствальд), увлеченного только семенами и рассадой. Одинокую, склонную к депрессии Маму (Ольга Кузнецова-Райх), которая, как неожиданно выясняет Сима, является дочерью Дедушки. Эта подростковая непросвещенность в системе родственных связей так типична, а Дарья Авдюшина так органично играет юношеский, слегка цинический максимализм, что история начинает казаться всем близкой и понятной, как «Зверский детектив», изъятый в библиотеке у Бриллиант Абдулхаликовны вместе с другими книгами про привидения. Но уморительно гротескным делают спектакль визуальные эффекты, которые задают весьма изобретательную динамику действия. Героиня, стоя у плоского экрана, с помощью видеокамеры и проектора, которым руководили сам режиссер Дмитрий Максименко и художник Марина Шибаева, едет на велосипеде на кладбище, встречается с абьюзными подружками, ложится под камеру для крупного плана, перемещается из детской в комнату дедушки, находят под его кроватью старую коробку с фотографиями, которые тут же, дрожа в руках художников, превращаются в еще один, документальный слой повествования. В этих выходах из художественной в документальную реальность режиссер Дмитрий, буквально, сглатывая слезы рассказывает, как долго не мог отыскать могилу своего дедушки на провинциальном кладбище. Ольга Кузнецова говорит, что почти не помнит своего прекрасного дедушку. Анна Егорова (подружка Симы) вспоминает о концерте в воинской части Северска, где на почетном месте висит портрет её дедушки-полковника… Но самым пронзительным становится рассказ патриарха актерского цеха ТЮЗа Вячеслава Оствальда, который, сам уже трижды дедушка, читает своим внукам сказки. А его дедушка, поволжский немец, маленькому Славе сказок не читал, поскольку и читать толком не умел. По-русски, точно. Но, когда Славик заболел и не мог ходить, дедушка приходил к нему в больницу и на себе тащил внука с верхнего этажа в прибольничный парк, чтобы Славик мог подышать свежим воздухом. Каждая такая вставная новелла завершается словами признательности, благодарности и обязательно, фотографией на память. Дедушки, неожиданно, оказываются теми самыми скрепами, что соединяют полотна нашего фрагментированного бытия в какой-то невероятно неправильный, но простой для понимания смысл жизни. Так дедушкина палка неожиданно прорастает на экране и становится яблоней с красными плодами-пуговичками, из которых получается самый настоящий яблочный пирог. Шарлотку преломляют вместе со зрителями в конце спектакля и это сладкое причастие означает только одно: дедушки остаются с нами навсегда. В отличие от вкуса шарлотки