8 августа 1941 года - первый налет советской авиации на Берлин.
8 августа 1941 года - первый налет советской авиации на Берлин. Идея нанести ответный удар возникла после того, как в июле 1941 года люфтваффе начали бомбить Москву. Предложение выдвинули нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов и командующий авиацией флота генерал-лейтенант Семён Жаворонков, а Сталин план одобрил. Единственной точкой, откуда дальние бомбардировщики могли дотянуться до Германии, оставался аэродром Кагул на острове Эзель (сейчас — Сааремаа, Эстония). К тому моменту остров уже оказался глубоко в тылу врага, но ещё контролировался советскими войсками. Ещё 27 июля по приказу Сталина началась подготовка. Из Кронштадта под охраной доставили взрывчатку, топливо и материалы, чтобы удлинить грунтовую взлётно-посадочную полосу на Кагуле. В начале августа на остров перелетела особая ударная группа. Перед основным рейдом пять экипажей слетали на разведку: они выяснили, что ПВО Берлина организована кольцом радиусом около 100 км, а небо пронизано прожекторами. В ночь на 8 августа, ровно в 21:00, полковник Евгений Преображенский поднял в воздух группу из 15 бомбардировщиков ДБ-3Ф. Полёт проходил на высоте около 7 км. Температура за бортом падала до –40 °C, стёкла кабин покрывались льдом, и спасали только кислородные маски. Экипажи летели в режиме полного радиомолчания над Балтийским морем. Немецкая система наблюдения несколько раз фиксировала гул моторов, но операторы ПВО принимали советские самолёты за свои заблудившиеся транспортные Ju-52. Прожекторы даже приветственно освещали полосу для посадки. Ошеломление немцев было настолько полным, что светомаскировку в Берлине включили лишь тогда, когда первые бомбы уже рвались в городе. Около 1:30 ночи флагманский радист Василий Кротенко нарушил тишину в эфире: «Моё место — Берлин! Задачу выполнили, возвращаемся на базу». Пять машин сбросили бомбы прямо на центр города, остальные отработали по военным объектам на окраинах (например, в районе Штеттинского вокзала, в индустриальном квартале Райниккендорф, а также по авиазаводам Siemens и Heinkel). В 4 утра, после семичасового полёта, все 15 бомбардировщиков благополучно вернулись на Эзель — без потерь. Утром берлинское радио сообщило, что столицу атаковали около 150 британских бомбардировщиков. Британцы через Би-би-си ответили, что их авиация в те дни над Берлином не летала. Совинформбюро подтвердило: Берлин бомбили советские лётчики. Реакция Гитлера была бурной: ему докладывали, что ВВС Красной Армии больше не существуют, а тут оказалось, что советская авиация способна достать до самого сердца рейха. Операция имела колоссальный военно-политический и психологический эффект. Она наглядно показала: советская авиация жива и способна наносить удары по врагу. В тот же день, 8 августа, Сталин подписал приказ № 0265. В нём объявлялась благодарность участникам налёта, выдвигалось ходатайство о награждении отличившихся, а также устанавливалось денежное поощрение: каждому члену экипажа, сбросившему бомбы на Берлин, полагалось по 2 тысячи рублей. Позже, 13 августа, Указом Президиума Верховного Совета СССР звание Героя Советского Союза получили полковник Преображенский, капитаны Василий Гречишников, Андрей Ефремов, Михаил Плоткин и флагманский штурман полка Пётр Хохлов.