✨ Лица Октябрьского: Иван Лопатин проработал в бурении 30 лет
✨ Лица Октябрьского: Иван Лопатин проработал в бурении 30 лет «Хочу поблагодарить тех, кому пришла идея установить в городе памятник бурильщикам, и тех, кто её реализовал», — с этой фразы начался разговор с почётным нефтяником России Иваном Лопатиным, проработавшим в бурении 30 лет. Иван Иванович в этой профессии прошёл все ступени. Хотя пришёл к ней не сразу. — Я родился в девятом году после войны — в 1954‑м. Отец фронтовик. В семье был восьмым ребёнком — пятеро довоенных и трое послевоенных. Жили в Леонидовке. В деревне рано к труду приучают, мы все с детства работали. Маленькими пасли гусей, в школьном возрасте занимались сенокосом, возделывали огород. Учился я хорошо. В Леонидовке была восьмилетка, потом перешёл во вторую школу в Октябрьском, в математический класс. После окончания поступил в лучшее в Советском Союзе лётное военное училище — Качинское. Проучился три года, уже летал, но ушёл. Окончил Уфимский нефтяной институт. С дипломом нефтяника Иван Иванович сначала работал в строительстве, точнее, в снабжении строителей — УПТК треста «Туймазанефтестрой». Быстро дорос до должности заместителя начальника управления. А в 30 лет всё поменял. Пошёл в бурение. Помбур, бурильщик, буровой мастер, начальник смены, начальник РИТС, начальник ЦИТС, начальник экспедиции глубокого бурения — вот, так сказать, послужной список Лопатина. Иван Иванович большую часть 30‑летнего стажа был занят в условиях Севера, даже Крайнего Севера. А они там суровые. — Работал бурильщиком, у меня была большая борода. В тот день мы, говоря на профессиональном жаргоне, «концы гоняли»: поднимаешь инструмент, меняешь долото и спускаешь. На улице мороз градусов 40. Часа через три замерзаю. Хочу крикнуть первому помбуру, чтобы он встал за рычаг, который движет лебёдку. А не могу: всё замерзло, покрылось коркой льда, рот не открыть, — вспоминает Лопатин. — Может, мы молодые были, но и энтузиазм был большой. Не деньги решали наш профессиональный выбор. За деньгами, конечно, ехали, но Север затягивал. Многие говорили, что поехали на один‑два года, а оставались на 10—15 лет. 📸 Фото из архива Ивана Лопатина Подписаться на «Октябрьский нефтяник» в МАКС