В аэропорту Иркутска группа северокорейских товарищей в белоснежных рубашках и строгих ...
В аэропорту Иркутска группа северокорейских товарищей в белоснежных рубашках и строгих чёрных брюках со стрелками узрели меня в "своей" футболке. Самые наблюдательные выпучили глаза и стали "незаметно" пихать друг друга в боки локтями, изумленно вращая глазами и кивая в сторону надписи "Встретимся в Пхеньяне". Ну, я чего. Подошла, лыблюсь им во все 26 выросших, говорю, родненькие, здрасьте! По русски-то говорит кто чи нет? Они кивают, мол, да-да, но я по глазам вижу, что нет. Пантонимой, ртом и немного ушами говорю им, бывали мы в Северных Кореях, в Пхеньяне, очень понравилось! Мир, дружба, Чурчхе и суп из собаки, - говорю, - дорогие товарищи! А сама рыскаю по лицам, штоб, значит, главного ихнего кэгэбэшника отыскать и испросить разрешения на совместную фотокарточку. От умственного напряженья аж по-вражески заговорила (сова б мною гордилась, клянусь), как гаркну на весь вокзал, граждане трудящиется, кэн ай тэйк э фото? Тут-то они и указали мне на щупленького строгого паренька с черным зубом. Тот милостиво кивнул. Парни оживились, загалдели и, посовещавшись, вручили мне свой значок, тут же бесцеремонно снятый с убитого товарища. Лидер ихней ячейки под бурные апплодисменты собственных сограждан и молчаливый почёт наших, не отходя, так сказать, от кассы, водрузил мне его на грудь. Теперь люди в аэпорту уважительно на меня поглядывают. Думают, может, какую видную политическую деятелеху встретили, широко известную в узких кругах своих друзей. А может, даже и фоткают тайно, чтоб вечером бабулям на опознанье предъявить, которые от второго канала не отлипают.