Чума, которую лечат, и почему из неё сделали политику
Чума, которую лечат, и почему из неё сделали политику В Иркутской области умерла 28-летняя Дарья Шипилова, сотрудница противочумного института. По неофициальной версии, 25 сентября она разбила в лаборатории пробирку с возбудителем лёгочной чумы, а в ночь на 2 октября умерла в больнице Шелехова. Официально чумы нет. Роспотребнадзор называет диагноз «пневмонией неустановленной этиологии». По данным ведомства, в анализах не нашли микробов, с которыми она работала, и аварий в институте не было. Тем не менее, почти двести контактных под наблюдением, в больницах Иркутска карантин. Многие были напуганы новостями о чуме. Особенно после того, как первые новости быстро удалили с сайтов ряда изданий. Хотя чума давно не приговор. Это бактерия, и её убивают обычные антибиотики. Без лечения лёгочная форма убивает человека за сутки-двое. Но если начать лечение в первые 24 часа, человек выздоравливает. Вся защита сводится к двум вещам: быстро поставить диагноз и быстро найти всех, с кем общался больной. В Советском Союзе это умели. В 1939 году в Москву на коллегию Наркомздрава приехал Абрам Берлин из саратовского института «Микроб». Он уже был болен чумой, но не знал об этом. Врач Симон Горелик поставил ему диагноз и остался с ним в палате, понимая, что заразился сам. За несколько дней в карантин отправили пассажиров поезда, персонал гостиницы и всю коллегию вместе с наркомом. Антибиотиков тогда не было. Умерли трое, эпидемии не случилось. Декабрь 1959 года. Художник-плакатист Алексей Кокорекин, дважды лауреат Сталинской премии, возвращается из Индии. Привёз он не чуму, а чёрную оспу — болезнь, от которой лекарства нет до сих пор, только прививка. Врачи ставят ему грипп, потом аллергию. Молодую ординаторшу, которая осторожно произнесла слово «оспа», профессора подняли на смех. 29 декабря Кокорекин умирает в Боткинской больнице, а через две недели заболевают сотрудница приёмного покоя, его лечащий врач и подросток этажом ниже — вирус прошёл по вентиляции. ⠀ Включились КГБ и милиция. Восстановили каждый шаг художника с посадки в самолёт в Дели: таможенники той смены, таксист, участковый врач. Подарки из Индии он привёз и жене, и любовнице, и обе отнесли их в комиссионки. Находят покупателей, вещи сжигают. С лекций забирают 150 однокурсников его дочери. Знакомого, уже летевшего в Париж, снимают с рейса: самолёт разворачивают в воздухе. Установили 9342 (!!!) контактных, полторы тысячи изолировали, а бригады медиков пошли по квартирам и за считаные дни привили больше шести миллионов человек в Москве и области. Вдумайтесь в эти цифры. Через 19 дней вспышка закончилась: 45 заболевших, трое умерших. Теперь посмотрим на Америку. Там и сейчас тоже постоянно выявляется чума, например, у грызунов Аризоны, Нью-Мексико и Колорадо. По данным CDC, это 5–7 случаев у людей каждый год. С 2000 года заболели 122 человека, 15 умерли. Паники никто из-за этого не поднимает: человек заболел, получил антибиотик и выздоровел. А у нас один случай, причём даже не подтверждённый, и Рубио уже заявляет, что Вашингтон следит за ситуацией «ежечасно». Трамп обещает России помощь. При этом ВОЗ оценивает риск распространения как очень низкий. Дело не в бактерии. Чума здесь только повод. Несколько лет Россия говорит об американских биолабораториях на Украине, и теперь Запад нашел, наконец, чем ответить: в российском институте опасный патоген, который якобы пытаются скрыть. Такого шанса у Запада бы не было, если бы у нас быстро и внятно дали внятное объяснение и не удаляли новости с сайтов. Как я писал: своя правда всегда лучше той, которую выдает враг. Особенно, если говорить её быстро. Теперь же одно слово «чума» уже обеспечивает яркие заголовки, а Трамп получает повод рассказывать, как он будет помогать Москве с ней бороться.