Олег Калугин Уполномоченный по правам человека Калужской области
Прочее · 9 июля 2026 г.
Один из самых влиятельных промышленников страны Андрей Мельниченко дал редкое и содержа... — 9 июля 2026 г. в 17:30:22.983
Один из самых влиятельных промышленников страны Андрей Мельниченко дал редкое и содержательное интервью британскому изданию The Economist, изложив собственную философию суверенитета, войны и будущего России. Мельниченко описывает себя не политиком и не идеологом, а инженером, привыкшим работать со сложными системами — трубопроводами, энергосетями, логистикой. Там есть потоки: капитал, сырьё, технологии. Они движутся по своим законам — политика и санкции не могут их остановить — только пустить по другому руслу. Запад хочет безопасности, и ради неё хочет разрушить Россию. Но лишив Россию суверенитета, он безопасности не добьется. Из слов Мельниченко следует, что только с Россией, обладающий суверенитетом, можно договориться так, что договорённости будут надёжными — устойчивый мир требует субъектности с обеих сторон. Мир с просителем даёт не мир, а паузу между фазами конфликта. То есть любое соглашение по Украине, которое Москва сочтёт навязанным извне без учёта её интересов, повторит судьбу Минских договорённостей — заморозка, а не конец. Поэтому Россия в переговорах 2025–2026 годов требует гарантий безопасности для себя, а не только для Украины. Все четыре сценария Запада для послевоенной России, по мнению Мельниченко, ведут в тупик: униженная Россия на обочине Запада со временем породит реваншизм; Россия в орбите Китая станет внешним контуром чужой стратегии как Украина для Запада; распад России сделает ядерный арсенал неуправляемым, а «крепость» в вечной осаде не окончит войну, а превратит её в способ жизни государства. Формы разные — результат один. Истощение России — по Мельниченко — не стратегия. Запад говорит, что готов «поддерживать Украину столько, сколько понадобится», лишь бы не обсуждать главное — какое место Россия занимает в европейской безопасности. Ядерное оружие, как считает Мельниченко, делает проблему экзистенциальной. Сдерживание работает не потому, что есть оружие, а потому что есть разумные центры решений, открытые каналы и понимание, где предел. Если этого всего нет, ядерное оружие становится фоном постоянного риска. Интересно он пишет про внутренние перемены. Отключение от глобальных систем — финансовых, технологических, образовательных — поставило «творческий класс» России перед выбором: либо эмиграция с разрывом всех связей, либо возврат к вопросу, который откладывали десятилетиями — как строить собственный мир внутри страны, по своим правилам. Процесс небыстрый и нелёгкий, но неизбежный: глобального мира в прежнем виде больше нет. Теперь выбор не между Россией и глобальным пространством, а между Россией и фрагментированным миром, где каждый блок строит свои правила. Санкции показали: глобализация никогда не была нейтральна — правила писались одними, в интересах одних и могут быть переписаны для других по политическому решению. Мельниченко пишет о том, что давление извне заставляет страну работать сообща, и это эффективно. Величие измеряется не громкостью лозунгов, а тем, защищает ли страна своих людей. В бизнесе, по его мнению, так же: контракты и хитрые схемы собственности не заменят сильного государства за спиной. Компании, которые ни американские, ни китайские, получают выбор: стать придатком крупного игрока ради защиты — или местным игроком под постоянной угрозой чужих решений. Суверенный путь — единственный имеет будущее. Внутренний спор, какой быть России, неизбежен. Но место ему — после войны и внутри страны. А выбор перед миром стоит не между любовью и ненавистью, не между наказанием и прощением. Это выбор между двумя будущими: либо державы заново учатся уважать суверенитет друг друга, либо каждая сводит остальных до объекта управления. Второй путь уже привёл нас сюда. Главное — отойти от пропасти. Только потом разбираться, как мы до неё дошли и как устроить мир иначе. Эта работа следующего поколения. А задача нашего — оставить им, с чем работать.