Война, которая создает новый мир — 28 августа 2026 г. в 17:43:29.714
Война, которая создает новый мир Аркадий Недель, философ Войну России против Украины становится все труднее понимать как обычный межгосударственный конфликт, в котором одна страна воюет с другой, а остальные государства постепенно подключились к борьбе в качестве союзников или посредников. Такой взгляд, возможно, мог иметь место в первые месяцы после февраля 2022 года, когда главный вопрос состоял в том, сможет ли Украина сохранить государство, а Россия — добиться первоначально поставленных целей СВО. Однако за прошедшие годы структура конфликта изменилась настолько, что сегодня Украина является скорее эпицентром огромной системы взаимосвязанных противостояний, чем единственным контентом этой войны. На украинском фронте сталкиваются не только российская и украинская армии; здесь пересекаются американская стратегия, европейская безопасность, китайско-американское соперничество, иранская проблема, северокорейская военная программа и новая технологическая революция в военном деле. Особенно ясно это стало в 2026 году, когда война США с Ираном начала непосредственно воздействовать на способность Украины вести собственную войну. Лучший пример — средства противоракетной обороны: Patriot стал для Украины не просто одной из многочисленных западных систем вооружения, а своеобразным символом зависимости современного государства от чрезвычайно сложной технологической инфраструктуры. Украина способна производить беспилотники, ракеты и другие вооружения, однако производство современных перехватчиков и ряда компонентов ПВО требует времени, технологий и промышленных цепочек, которыми Киев в данный момент не располагает в достаточной степени. Одновременно война США и Ирана резко увеличила спрос на те же американские системы, которыми защищается Украина. Reuters еще в начале августа отмечало, что мировые запасы Patriot и перехватчиков оказались под сильным давлением именно вследствие резко выросшего спроса; украинский кейс стал частью более широкой проблемы американского оборонного производства. К середине августа украинские власти уже прямо говорили об остром дефиците перехватчиков после начала американской войны с Ираном. Здесь возникает парадоксальная, как может показаться, каузальная цепочка: ракета, выпущенная в ходе американо-иранской войны, может косвенно влиять на количество ракет, доступных Украине для отражения российской атаки. Географически между двумя конфликтами тысячи километров, политически они совершенно различны, но технологически они находятся внутри одной системы. Современная война сделала ресурсы глобальными, а значит, она сделала глобальными и их дефициты. Если США расходуют большое количество перехватчиков на Ближнем Востоке, это неизбежно влияет на возможности поставок Украине; если американская промышленность увеличивает производство, результат появится не мгновенно, поскольку речь идёт о сложнейших производственных циклах. Поэтому украинская война теперь зависит не только от того, сколько ракет производит Россия или сколько дронов производит Украина, но и от того, сколько американских ракет необходимо одновременно для других войн. Именно это обстоятельство показывает, насколько сильно изменилась природа американской силы. После окончания холодной войны США привыкли обладать почти неограниченной свободой действий, чтобы одновременно влиять на несколько региональных кризисов. Но современное соперничество требует гораздо более дорогих систем: высокоточной авиации, спутниковой разведки, противоракетной обороны, беспилотников, дальнобойных ракет, кибернетических средств, искусственного интеллекта. Эти системы невозможно мгновенно восполнить. Поэтому американская стратегия постепенно сталкивается с тем, что можно назвать проблемой стратегической конкуренции за один и тот же ресурс. Европа требует вооружений для сдерживания России, Израиль и американские силы требуют ПВО и ракет для войны с Ираном, а Китай остаётся главным долгосрочным соперником, ради которого Вашингтону необходимо сохранять военно-промышленный и финан