ОБ

Ольга Брюс

Медиа и блоги · 27 октября 2026 г.

Открыть канал в MAX

Малая родина - 2, глава 2 — Серёжа, ты починил машину? Ты собирался чинить машину на ...

Малая родина - 2, глава 2 — Серёжа, ты починил машину? Ты собирался чинить машину на прошлой неделе? — испуганно спрашивала Марина у мужа, сидя на переднем пассажирском и глядя в окно. — Нет. Не успел, — буркнул Сергей, резко выруливая, объезжая ямы и кочки неказистой дороги. — Всё как-то навалилось… Под днищем что-то сухо и протяжно лязгнуло. Правая передняя стойка на каждой выбоине отзывалась болезненным металлическим стоном. — Не успел он… — едва слышно прошептала Марина, прижимая к груди сумочку со всеми семейными паспортами и скромными заначками. — Стойка отвалится, Серёж. Посреди поля встанем. — Не каркай под руку, мать! — огрызнулся Сергей, хотя у самого на душе было не менее тревожно. — Не отвалится. На проволоке доедет, если надо будет. Всё действительно разом навалилось, так стремительно и неумолимо, что прошлая мирная жизнь с её дурацкими спорами и мелочными заботами казалась теперь такой далёкой и нереальной. Все мужчины в округе на неделе не раз собирались вместе. С утра до ночи они объезжали близлежащие дороги, валили деревья, стаскивали бетонные блоки, засыпали сухими ветками и комьями глины выезды, чтобы по ним не могла пройти тяжёлая техника. Руки у Сергея до сих пор ныли от топора и лопаты, а ссадины на ладонях пощипывали от въевшейся дорожной пыли. Не заваленной осталась лишь одна дорога — та самая, разбитая грузовиками колея через овраг, по которой Сергей и покинул село. Собственно, все, кто в эти дни всё-таки решился бросить нажитое и покинуть дома, пользовались только этой дорогой. Другого выхода просто не оставалось. Путь Сергея и его семейства лежал через другие, соседние сёла. Вернее, через то, что от них осталось. Разграбленные, обугленные, с распахнутыми настежь воротами, они походили на брошенные в панике селения из фильмов про войну. Венера смотрела на эту картину, сжавшись в комок на заднем сиденье, и холодный ужас медленно закрадывался в голову молодой девушке, которая никогда в своей жизни не видела ничего подобного. Ей казалось, что всё это бывает где-то в телевизоре, на уроках истории или в дедовских рассказах. А здесь всё было так реально: пыль, запах гари и жуткая, неестественная пустота. Дома рядами стояли брошенными: люди думали лишь о том, как поскорее вывезти семью, спасти детей и стариков. Никто не брал с собой много добра. Все знали: часть пути лежала через крутые горы и узкие каменистые ущелья. Местные шептались, что перевал забит обвалами, и где-то неизбежно придётся спе́шиться, бросить технику. А если так, то всё барахло, увязанное на крышах, останется гнить на камнях навсегда. Поэтому люди предпочитали оставлять всё нажитое в домах. Брали только документы, тёплые вещи да самое дорогое сердцу. Марина вот схватила альбом с детскими фотографиями Венеры и свою любимую старую чугунную сковородку — Сергей ещё нервно усмехнулся у порога: мол, от пуль отбиваться будешь? А Марина заплакала: «Она от мамы осталась, Серёж, на ней блины никогда не пригорают…». В брошенном, разоренном состоянии здесь были целые посёлки. Это были поселения, которые за последние недели то и дело переходили из рук в руки. Местные ребята, объединившись в отряды самообороны — кто с дедовской двустволкой, кто с чудом раздобытым карабином, — не раз отбивали улицы у вооружённых чужаков. Но те отступали, собирались с новыми силами и вновь накатывали темной волной, забирая всё силой и злобой. Мирным жителям оставаться в таких местах было смерти подобно. Соседи рассказывали жуткие вещи: многие своими глазами видели, как пришлые ребята — молодые парни с пустыми, остекленевшими глазами, словно просто из глупого баловства или со скуки, — выпускали длинные автоматные очереди прямо в сторону жилых домов. Пули в щепки разносили завалинки, визжали по шиферу крыш. Благо, те, кто ещё оставался, уже не жили в домах — они сидели в тёмных, сырых погребах в обнимку с банками прошлогодних огурцов. Бывали случаи и похуже: шальной снаряд от миномёта прилетал прямо в огород, разнося к чертям собачьим парники и грядки. Но самым страшным б