Начитавшись книг и понаблюдав за миром в ближайшем рассмотрении непривычных для меня ре...
Начитавшись книг и понаблюдав за миром в ближайшем рассмотрении непривычных для меня реалий(отдых в новом месте и некоторых ограничениях), задумалась я над вечным. О Рае и Аде(кватности). Конечно рай у каждого свой, как и представление о нём. Мой — это там, где не нужно выбирать сытость или свободу. Не потому что этот выбор исчезает как таковой, а потому что можно иметь всё без ущерба какой-то из своих основополагающих ценностей. Отсутствие этой дилеммы делает меня умиротворенной. Но, вокруг я наблюдаю, как она постоянно возникает вновь, как в споре рождается истина, в борьбе свобода. И вот тут начинается самое смешное. Потому что рай, из которого не нужно выбирать между сытостью и свободой, — это не место. Это отсутствие того, кто выбирает. А как только исчезает выбирающий, исчезает и тот, кому нужен рай. Получается, дверь в рай устроена так, что войти в неё может только тот, кого в этот момент уже нет. Как в дзенской истории про монаха, который искал ворота Нирваны сорок лет, а потом понял, что искал их той самой головой, которую нужно было в эти ворота просунуть. Ад устроен зеркально. Ад — это не сковородки. Ад — это бесконечная возможность выбирать. Вечный супермаркет сознания, где ты стоишь перед полкой и не можешь взять ни сытость, ни свободу, потому что каждая покупка есть отказ от всех остальных вселенных. Дьявол — не рогатый бухгалтер грехов. Дьявол — это тот тихий голос, который говорит: «А теперь выбери. И неси ответственность. И снова выбери». Когда мы видим эти лозунги: в споре рождается истина, в борьбе свобода, важно обратить внимание — и то, и другое рождается. То есть до спора истины не было, а до борьбы не было свободы. Значит, дуальность — это не тюрьма. Это родильное отделение. Мы не сидим в дуальности, как в камере. Мы ею беременны. И весь ужас в том, что роды эти не заканчиваются, потому что рождённая свобода тут же начинает новый спор, из которого рождается новая истина, требующая новой борьбы. Буддист сказал бы: перестань рожать. Даос сказал бы: не мешай воде течь под гору. А русский человек, глядя на буддиста и даоса, наливает третью и говорит: «Ребят, а может, рай — это когда наконец-то можно ничего не выбирать, потому что уже всё равно?» И вот это «всё равно» — самое подозрительное место во всей конструкции. Потому что оно бывает двух сортов. Одно — от усталости, когда сдался. Это ад, притворившийся раем. А другое — когда ты наконец увидел, что выбирающий и выбираемое сделаны из одного и того же вещества твоего внимания. И тогда сытость и свобода перестают быть двумя полками. Они становятся двумя названиями одного взгляда. Умиротворение, которое раньше от меня ускользало именно потому, что я пыталась его удержать. А удержать — это опять выбрать: покой вместо движения. И дуальность щёлкает капканом снова. Может, рай — это не выход из дуальности и не победа в ней. И не отказ от выбора, а принятие того, что любой выбор — правильный. И тогда наблюдатель — это тот, кто спокойно смотрит, как это работает. Не участник спора, а тишина между репликами. А для вас Рай это — ?