- Мне сказали, что вы и писатель хороший, и психолог. Пишете жалостливые тексты и соби... — 10 июня 2026 г. в 06:59:41.313
- Мне сказали, что вы и писатель хороший, и психолог. Пишете жалостливые тексты и собираете деньги каждую неделю. На благотворительность. Напишите мне такой жалостливый текст, чтобы мне тоже денег накидали... Сколько это стоит? А у меня в ответ на ее просьбу такое лютое сопротивление, аж до злости. И страшное раздражение. И я с трудом вежливо отказываю. - Почему не напишите? Мне не нужно длинный... - Потому что ваш заказ мне не органичен. Не совпадает со мной и моими ценностями. Правда. Я могу писать о том, во что верю. А в данном случае, я испытываю совсем не позитивные эмоции. - А какие? - Я не хотела говорить. Но меня злит чужая инфантильность. - Это вы про меня или про всех? - Наталья, ну вот к чему эти выяснения? Я не смогу написать вам текст. Ну, какая разница, почему, - я прямо не могла справиться с раздражением. Одно время стала очень популярна процедура банкротства. И фирмы, которые ее предоставляли, тоже массово шли ко мне за текстами рекламными (ну, пару-тройку лет назад). И давали такое ТЗ: "Напишите, что это свобода, это выход, это лёгкость, жизнь без долгов, победа над обязательствами, отсутствие звонков коллекторов". А я думала, что для меня это так странно. Человек берет кредит, и не хочет отдавать. То есть хочет, но не может отдать. А потом просто решает не отдавать. И есть, оказывается, законный способ не отдавать долг - банкротство. И нужно этот способ продать как нечто классное. И я должна подыграть тут, мол, ну да, классно. А мне не классно. И меня это всё страшно триггерит. Потому что у меня тоже есть ипотека. И финансовые обязательства. И цели. И миллион задач. И двое детей. И команда людей. И ответственность. И финансовые факапы. Но когда мне нужны деньги, я отменяю отдых, лето и сон. И пашу как проклятая. Потому что это рабочая схема всю мою жизнь: пахать. И только она работает. И только через сверхусилия, через труд, через усталость, через "умереть на работе" я добивалась результата. - Когда-то эта стратегия помогла тебе выжить, я понимаю. Но она не универсальна. И не единственно возможна. А ты видишь и признаешь только её. И превращаешь ее в клетку для себя, - говорит Николай, выслушав меня. Я смотрю на него и думаю, что он мне не нравится. Очки эти его. Бородка. И то, что он говорит. - Почему клетку? Это рабочая стратегия. Почему все те, кто просят, не пользуются ею? Почему? - Потому что можно, Ольга. Это не запрещено законом. Точнее не так: они не нарушают закон страны, но твой внутренний закон они нарушают. Ты злишься на их "деньги в лёгкости". Злишься, что они позволяют себе решить проблему без наказания себя трудом. - Почему наказания трудом? Я обожаю свою работу. Это не наказание для меня, - я чувствую, как завожусь. - Ты, когда пришла, попросила кофе. Сказала, что спала 4 часа. Я спросил, почему? Случился форс-мажор? А ты ответила: нет , это моя жизнь. - Ну и что? Мне хочется его легонечко треснуть. Ей-богу. Прямо этой фарфоровой чашечкой. Но он пожилой солидный дядечка, а я взрослая женщина. Что это со мной? - Они себе все разрешили. Ты себе всё запретила, - продолжает Николай. - У меня есть любимая фраза: "Люди, которые все себе запретили, отстаньте от тех, кто всё себе разрешил". Я думаю о том, что не пойду больше к Николаю. Ну просто вот не пойду и всё. Не совпали. Хотя он говорит по делу. Но я после сессии чувствую тяжесть, большую, чем до. И внутри меня - бесюны. - Злишься? - спрашивает Николай. - Очень. - Хочешь узнать, почему. - Ну? - в целом, я не хочу. Но я заплатила шесть тысяч за 45 минут. Пусть скажет. - Злость часто это проявление подавленной зависти. "Я тоже так хочу, но не могу себе позволить". Они могут позволить себе свободу быть плохими в чьих-то глазах. Например, в твоих. Ты вот вся перебесилась, а им плевать. Они не у тебя просили, а у тех, кто дал. И таких много. И твоя психика, Оля, вместо того, чтобы признать это - ну, что ты тоже так хочешь - переворачивает ситуацию, превращает это всё в твоё моральное превосходство: