«Почему не приготовила?!» - кричал муж, пока я держала младенца. Но в дверях появился м...
«Почему не приготовила?!» - кричал муж, пока я держала младенца. Но в дверях появился мой отец… Аркадий швырнул ключи на стол. Они со звоном упали на пол. Четырёхмесячный Мишка вздрогнул на моих руках — он только-только уснул. — Посмотри на эту помойку! Мне жрать нечего, ребёнок орёт сутками, а ты стоишь как истукан! Я прижимала сына к груди и молчала. Спина ныла так, будто её переехал грузовик. Швы после родов всё ещё тянули. В раковине — гора посуды, потому что у меня две свободных руки на двадцать минут в сутки, и эти двадцать минут я трачу, чтобы поесть. Он ударил ладонью по столу. Мишка заплакал — тонко, надрывно. — Теперь ещё и разревелся! Я не нанимался в няньки! Мужик приходит домой — и должен отдыхать! Я хотела сказать, что не сплю больше трёх часов подряд четвёртый месяц. Что вчера упала в обморок в ванной. Что звонила врачу, а он сказал — истощение. Но знала: бесполезно. И тут входная дверь тихо скрипнула. — Здравствуй, Аркадий. Голос отца. Спокойный, ровный, тяжёлый. Я вчера звонила ему ночью, плакала в трубку. Он сел в машину в пять утра и проехал шестьсот километров. Стоял в дверях кухни — высокий, в мокрой куртке, с пакетом продуктов. Аркадий замер. Лицо переключилось за секунду — как канал в телевизоре. Попытался улыбнуться: — О, Геннадий Петрович, добрый вечер... Мы тут бытовые вопросы решаем, знаете, как бывает... Отец молча поставил пакет. Подошёл ко мне. Погладил Мишку по голове. Посмотрел мне в глаза и сказала... …Посмотрел мне в глаза и сказал тихо, но так, что у меня внутри всё оборвалось: — Доченька, собирайся. Ты едешь домой. На кухне повисла тишина. Даже Мишка перестал плакать — только всхлипывал, уткнувшись мне в плечо. — В смысле — домой? — дернулся Аркадий. — Это вообще-то её дом! Отец медленно повернулся к нему. Без крика, без угроз — но от этого взгляда становилось не по себе. — Дом — это там, где мою дочь не доводят до обмороков и не кричат на неё с младенцем на руках. Аркадий усмехнулся, попытался вернуть себе уверенность: — Да вы не понимаете… Она сама ничего не успевает, я прихожу с работы — а тут бардак, есть нечего… Отец сделал шаг вперёд. — Ты сейчас говоришь про бардак… — он кивнул на меня. — А я вижу женщину, которая четыре месяца не спит. И ребёнка, который нуждается в спокойствии. И мужчину, который этого не понимает. Аркадий открыл рот, но слов не нашёл. Я стояла, прижимая Мишку, и вдруг почувствовала — впервые за долгое время — что могу вдохнуть глубоко. — Пап… — прошептала я. — Всё, — мягко сказал он. — Хватит. Он взял с вешалки мою куртку, подал мне. Я даже не собирала вещи. Не спорила. Просто надела куртку, прижала сына крепче и пошла к двери. — Ты серьёзно? — крикнул Аркадий нам вслед. — И что дальше? Думаешь, там легче будет?! Я остановилась на секунду. Обернулась. И впервые за всё это время сказала сама: — Легче — это когда не страшно. Мы вышли. За спиной хлопнула дверь. А впереди был холодный воздух, дорога… и ощущение, что всё только начинается. Оставь любую реакцию! Это лучшая благодарность для нас! Спасибо, что Вы с нами! ❤ Подпишись, чтобы не потертяь нас 👉 Омар Хайям - статусы, цитаты, афоризмы