Витрина управляемой лояльности: одна из крупнейших литературных премий России «Большая ...
Витрина управляемой лояльности: одна из крупнейших литературных премий России «Большая книга» превращается в клуб согласованных приговоров - ее жюри не нравится гражданская позиция Захара Прилепина и его поддержка СВО. Роман «Тума» Прилепина вошел в шорт-лист «Большой книги». Одному из членов жюри это так не понравилось, что на весь крещеный мир он/она решил устроить пир - духа, так сказать. Некая «Дива» под ником «between pages» ознакомилась с биографией писателя и высказалась в анонимном канале тг-канале с 90 подписчиками, что в этом году впервые «пришла в жюри» и теперь задалась целью «не дать Прилепину выиграть эту премию», хотя его роман понравился ей больше остальных в списке. Захар Прилепин в ответ на это дал точный и жесткий диагноз всей системе, в которой формально сохраняются правила конкурса, а по сути давно работает идеологический фильтр. История с романом «Тума» показана им как почти учебный пример того, как в культурной среде принято не выбирать лучшее, а выстраивать допустимое. У этой истории есть своя предыстория. Как-то мы столкнулись за одной большой сценой с Маргаритой и главой премии «Большая книга». И Маргарита, которая сама в коротком списке «Большой книги», говорит мне и главе премии, мол, будет за Захара болеть, он - главный претендент, по ее мнению, с тронувшим ее романом «Тума». На что глава премии «Большая книга» отвечает: «С Захаром - сложности: ему одна часть жюри ставит высший балл, а другая, сбивая возможность победы, даже не двойки или тройки, а тупо – нули. Такая беда, и ничего не поделаешь». Я внутренне посмеялся, конечно: как будто это не они сами отбирают жюри, а оно из космоса прилетает, заранее утвержденное, - заметил писатель. Чудесной иллюстрацией к таким литературным нравам и стала история с анонимным членом жюри: Милейшей девушке, журящей в жюри, «Тума» нравится больше всех других романов, но она и сама мне нолик поставит, и других об этом попросит. Потому что я - «террорист», «ополченец», «экстремист», к тому же недобитый стараниями мировых демократий, у меня - санкций, как у Кадырова, и в любой стране мира, кроме КНДР, меня сразу посадят в тюрьму навсегда. Такие писатели нам не нужны. Побеждать в пристойных конкурсах, по такой логике, должны юноши, приличные во всех отношениях, говорит Захар: «И не потому, что им половина жюри поставит десятку. А потому, что им все жюри шестерочку отслюнявит, и все – при финальном пересчете – будет по-честному». В кино и в театре у нас ситуация, к слову, не «примерно такая же», а ещё хуже, но внешне не придерешься, конечно, с горечью говорит Прилепин. «Жюри приняло решение». А жюри у нас везде сидит из примерно 2013 года родом. Если не из 1991-го, - фиксирует абсурдность ситуации автор «Тумы». И это, конечно же, не просто абсурд, но катастрофа литературной среды: роман - в коротком списке, но шансы на победу заранее подорваны тем, что кому-то не нравятся политические взгляды автора. Жюри сохраняет видимость объективности, хотя составы, критерии и итоговые решения давно встроены в определенную систему дозволенного. И получается, что логика всех этих институций такова: требуется не лучший текст, а удобный автор; не сильная литература, а безопасная биография. То есть в недрах премий проводят социальную селекцию, удостаивая наград не за масштаб, а за управляемость. Этот случай раскрывает в итоге не только аферу, направленную на исключение одного писателя из культурной системы, но историческую отсталость самой системы. Она живет старыми страхами, старой иерархией и старыми табу, хотя времена уже давно изменились. В таких условиях любой разговор о «честном выборе» выглядит почти издевательством. Потому что пока у нас будут оценивать не литературу, а соответствие авторов придуманным нормам, премии так и останутся не мерилом качества, а витриной управляемой лояльности. Но литература всегда переживает и жюри, и их нули. Так что Захар Прилепин не пропадет, чего не скажешь об остальных участниках скандала. ПОДПИШИСЬ НА «ОПАЛЕННЫХ ВОЙНОЙ»